6

Сознание возвращалось к Чебе частями, раскрывая чувства по очереди. Сначала вернулось обоняние — Чеба угадал всё тот же запах, под который отключился. Потом он услышал мужской шёпот:

— Я, представляешь, сколько лет в посёлке живу, а здание это впервые увидел. Тут склад какой-то что ль?

— Библиотека.

— А-а-а...

Чеба приоткрыл глаза и увидел двух сидящих на стульях мужчин, один в белом халате врача, другой в чёрной форме охранника. Попробовал подняться.

— Андрей, смотри! Ещё один оживает! Итого семь, — мужчина в форме охранника осветил Чебу фонарём.

— На мертвеца не похож...

— По мне, так самый страшный из них. Ты на уши его глянь!

— Я живой, балда, — хрипло процедил Чеба и поднялся. — Фонарь убери.

— Ещё и говорит! А за балду в шар накачу! Понимаешь меня? Русский язык помнишь?

— Пал Юрич, он правда живой. В обмороке был, — разъяснил врач.

Чеба огляделся и вздрогнул. Свечи, оставленные им кадавру, ещё горели. В их дрожащем свете, отбрасывая тени до потолка, стояли четверо. У одного из них на спине, наивно обняв за шею, сидела половина пятого. Все зловеще не двигались. Лежал, замерев, и его личный мертвец.

— Слышь, земеля, иди сюда. Сядь, не загораживай. Ща всё объясню, — зашептал Чебе охранник.

Чеба взял третий стул и сел в импровизированный зрительный зал.

— Смотри. Они сейчас замерли все, потому что общаются. Как ты сказал, Андрюш?

— Синхронизируются.

— Ну да. Сейчас тот вон, он у них за старшего, всё объяснит тому, которого они тут нашли, лежит вон. Как объяснит, Андрюш?

— Через обоняние. Испускают что-то, по типу феромонов.

— Ну да. Чувствуешь запах, земеля?

— Что-то есть такое... Слушайте, Андрей? И Павел, верно? Что происходит? Вы вообще кто? Они вообще кто?

Вспомнили про снятое в морге видео. Показали, непонятное пояснили. Синичкин, пользуясь случаем, был полезным, подсвечивал неживую группировку фонарём и тыкал в каждого по очереди пальцем.

Вот в кругу мёртвых началось движение. Мертвец Чебы с помощью остальных трупов встал, недопиленная рука висела плетью, но особых неудобств не причиняла. После опять замерли.

— О, смотри, новенький влился в коллектив! — комментировал Синичкин. — Зема, слышь, а ты в курсе вообще, откуда он тут взялся?

— Кто, кадавр?

— Кадавр? Еврей что ль? Знаешь его?

— Никого я не знаю, — огрызнулся Чеба, — пришёл, а труп лежит. Я тут ночую, в библиотеке...

Андрей посмотрел на него внимательно. Вдруг вскочил со стула и наставил на Чебу обвиняющий указательный палец:

— Да это ж вы! Вы его! У вас одежда в крови! — шёпотом взорвался доктор. — Пал Юрич, это ж он собутыльника зарезал!

— Чего я? Чего я? — Чеба быстро скрестил руки на груди.

— Вон нож лежит, вон водка, вон кровь — пили, поругались, вы его ударили ножом. Так было?

— Допустим, так. И что? — он нагло посмотрел Андрею в глаза.

— Да как что, — возмутился на это удивлённый охранник, — ты же человека убил, гад!

— Кого это убил? — изобразил удивление Чеба. — Успокойся. Вон же он, живой стоит! Глаза протри, балда!

— Да это что же...

Пока напарники подыскивали как ответить, Чеба подскочил со стула, метнулся к паре бутылок с водкой, одну допил сразу, отбросил, вторую взял с собой и вернулся на место.

— Хотите? — предложил он остальным.

— Нет уж, спасибо.

— Фу, мерзость. После бомжа брезгую.

Чеба заметно оживился.

В это время мертвецы начали вести себя ещё страннее. Одновременно, как по команде, они повернулись к библиотечным стеллажам. Действуя слаженно, стянули оставшуюся защитную плёнку. Так же слаженно схватили каждый по книге, безногий при этом шлёпнулся на пол. Тот, который у них за старшего, открыл книгу, правда, кверху ногами. Подумал, повернул боком, подумал, повернул как надо. Остальные тут же повторили за ним. Хором зашуршали переворачиваемые страницы. Чтобы закончить первую книгу, у каждого ушло минуты две-три. «Дочитав», мертвые отпустили на пол первую и взяли со стеллажа вторую. Безногий орудовал на нижних полках.

— Гля, гля чё делают! — шёпотом обрадовался действию Синичкин. — Типа читают! Во дают!

Чеба засмеялся.

— Истерите? — с неприязнью прошептал Андрей.

— Нет, тут просто невероятное совпадение! Я как раз кадавру своему рассказывал про упадок культуры чтения. Вряд ли он при жизни что-то читал, а как умер — пожалуйста! Слышите? Слышите этот, прекрасный, образно говоря, шум переворачиваемых страниц? Давненько в этих стенах не звучало ничего подобного! Павел, будьте добры, посветите-ка в рожу вон тому, бойцу с пробитой головой. Ага, спасибо!

Чеба тихо подкрался поближе, стал вглядываться в лицо читающего. Тот не реагировал. Чеба осмелел, встал в полный рост, подошёл вплотную. Никакой реакции. Он тогда попробовал забрать книгу. Читатель держал крепко, не отдавал. Тогда между книгой и глазами мертвеца Чеба подставил ладонь. Отдёрнул. Подставил опять. Отдёрнул назад. Хмыкнул и вернулся к удивлённо глазеющим на него напарникам.

— Представляете, — с воодушевлением начал Чеба, — у них зрачки двигаются. А когда ладонью книгу прикрываю — останавливаются! Знаете, что это значит? Они взаправду читают! Невероятно!

— Невероятно столько пить, как вы, — шёпотом ответил ему Андрей. — Померещилось.

— Проверьте сами, молодой неверующий доктор, — обижено прошептал Чеба в ответ.

— Слушайте, — шёпотом перебил их Синичкин, — а чего мы всё шепчем? Им же до нас дела нет.

— Потому, что мы в библиотеке, балда! — Чеба глотнул из бутылки.

— Мы не знаем, как они отреагируют на звуки, — прошептал Андрей.

— Эй, трупаки! — закричал Синичкин. — Как вы отреагируете на звуки?!

Андрей и Чеба вздрогнули от неожиданности. Мёртвые не отреагировали.

— Никак, — в полный голос подытожил Синичкин.

Андрей вскочил: 

— Им до нас дела нет, видите? А нам есть! Действовать надо! Чёрт с остальными, но главного надо в морг вернуть. Я дальше жить хочу! Пал Юрич, — всплеснул он руками, — ну я не знаю, давайте его потащим как-то! Ну что мы сидим, в самом деле!

— Эка ты разгорячился. Я голого мужика трогать не буду. А ещё вдруг укусит? Может верёвкой какой-то?

— Нет тут верёвки. И штор нет. И скатертей. Всё, образно говоря, украдено до вас, — пояснил Чеба, как местный.

— Может, палкой какой-то толкать его? — задумался Синичкин. — Шваброй?

— О-о-о! Кабы тут были швабры! Мы жили бы совершенно иной, чистой жизнью, — глумился Чеба.

— Хорошо! — не сдавался Андрей. — Ладно. Сделаем так. Пусть Магомед идёт к горе. Номер отморозков этих у меня остался, я им позвоню и просто всё объясню, где тело их друга и как оно сюда попало! Пусть приезжают и забирают!

— Просто объясните? Прямо вот так просто вот это всё объясните? — ёрничал Чеба.

— Правда, Андрюш. Магомед точно не поймёт. Был бы хоть из наших кто... — задумался Синичкин.

— Ой не могу! «Магомед не поймёт»! Великолепно, Павел! — засмеялся Чеба.

— Да что вы всё зубоскалите! — сорвался Андрей. — Мы хоть что-то пытаемся придумать! Интеллигента из себя строите, типа умного, а пользы от вас никакой! Вы совершенно бесполезный тип!

— Так бы в шар и накатил... — буркнул Синичкин.

— Вы же человека сегодня убили! И дальше водку жрёте, как ни в чём ни бывало. Осталось в вас вообще хоть что-то человеческое?

— Ага. Еврея своего прирезал и хоть бы что...

Чеба застыл и поражённый, со страхом слушал обвинения Андрея. Руки его мелко затряслись. Какое-то время он молчал.

— Вы правы, доктор, — наконец тускло проговорил он. — Во мне, как и в них, — Чеба кивнул в сторону мёртвых, — не осталось уже ничего. Одна оболочка.

— Расплачься ещё тут... — ворчал Синичкин.

— Касаемо выхода из положения. Не представляю, как вам вернуть в морг хотя бы одного. И не представляю зачем. А сами они никуда уже не пойдут, как мне кажется. Посмотрите — их заинтересовали книги. Пока всё не прочитают — не упокоятся. По себе помню. Звоните этому вашему, образно говоря, Магомеду, пусть сам сюда приезжает. Только не сейчас, сейчас ночь уже. Поздно. А завтра с утра как раз всё ему объясните.

— А сейчас что делать?

— Сейчас? Ничего. Успокоиться. Сидеть. Ждать. Наблюдать.

Все замолчали. Мерцали свечи. Книги шелестели страницами. Блуждающий луч фонаря высвечивал то одного, то другого читателя.

7

Господи, как же тихо.

— Знаете, что это всё мне напоминает? В прошлой жизни, когда я был ещё человеком, мы с женой часто ездили в город, в театр. Сейчас у меня ощущения театра. Все мы, и даже товарищ охранник — мы с вами в зрительном зале. Звонки отзвенели, свет потушен. Следим за сценой. Софит высвечивает то одного актёра, то другого. Режиссёр, конечно, интересный. Постановка, конечно, современная, что-то абсурдистское. Дадаистское. Потрясающая, образно говоря, экономия на костюмах, очень смело.

— Я один раз на балете был.

— Спасибо, любезный Павел, за этот комментарий. Только танцев, я думаю, мы от этой труппы не дождёмся.

— От трупов, может?

— Нет, всё-таки от труппы. Не убирайте софит.

Синичкин с недоумением взглянул на фонарь и снова навёл его на группу мертвых, которые без перерывов всё шуршали и шуршали страницами. На полу кучами валялись прочитанные книги.

— Скучный у тебя театр выходит. — Синичкин широко зевнул. — Зрители начинают засыпать.

— Только ощущение, — вставил Андрей, — что это не мы зрители, а они. Усыпляют нашу бдительность. Изучают нас, как...

— Интересная мысль, доктор. А что? Возможно, именно мы герои этого спектакля. А они зрители. Нет, нет — а они просто фон! Как вам такое? Они —лишь причина, по которой мы собрались здесь.

— А зритель тогда где?

— Зритель? Может, наблюдает сейчас за нами сверху. Бог, Случай, Судьба, Вселенная, или во что вы верите. Смотрят, оценивают, как мы поведём себя в этой странной ситуации. Посмотрите на нас — чем не герои пьесы? Такая разношёрстная компания собралась на сцене. Вот АНДРЕЙ, немногословный молодой врач-патологоанатом. ПАВЕЛ — простодушный охранник в годах. ЧЕБА — бомж-интеллигент, потерявший человеческий облик. Мы же, в самом деле, будто набор используемых неумелым автором стереотипов!

АНДРЕЙ. И нас на самом деле нет, мы чей-то сон и так далее — хватит этой ерунды. Я тоже Пелевина читал. Достаточно. Вернёмся в нашу реальность. Когда вы меня перебили, я хотел спросить — чего мертвые добиваются? Зачем это всё? (Кивает на читающих мертвецов). Предположим, что они правда читают. Но они читают всё подряд, без системы. Получается, они хотят знать всё. То есть, не знают и не помнят ничего?

ЧЕБА. В ваших рассуждениях есть логика. Но если они ничего не помнят, то как узнали куда идти, что именно здесь библиотека? Спросили у старушки: «Как пройти в библиотеку?»

АНДРЕЙ. Они и не шли в библиотеку. Почувствовали свежее мёртвое тело и пришли к нему. Чтобы присоединить к своей группе. По случайности, тело оказалось в библиотеке. То есть они здесь из-за вас.

ЧЕБА. Если вам интересно — я сожалею о том, что сделал.

АНДРЕЙ. А я вам не верю. Не отвлекайтесь.

ПАВЕЛ (громко всхрапнул).

ЧЕБА (толкает Павла а бок). Не спите, любезный. Присоединяйтесь, у нас здесь мозговой штурм, без вас никак.

ПАВЕЛ (спросонья). Вы своей болтовнёй меня усыпили. Скучно. Лучше давайте анекдоты рассказывать, а то обратно усну.

АНДРЕЙ. Пал Юрич, потерпите ещё немного. О чём мы?

ЧЕБА. Да всё об этих.

АНДРЕЙ. Итак. «Эти» пришли сюда за вашим собутыльником. Вами же прирезанным.

ЧЕБА. Да хватит уже, в самом деле...

АНДРЕЙ. Присоединили его к группе. Вопрос — они будут всех мертвых так поднимать, или выборочно? Какие критерии отбора?

ЧЕБА. Наверное, ищут посвежее, поживее. Могилы же они не раскапывают, из гробов никого не тащат.

АНДРЕЙ. Или они сквозь землю их не чувствуют.

ЧЕБА. Или так.

АНДРЕЙ. Тогда вопрос — сколько ещё мёртвых они присоединят к себе?

ЧЕБА. Может, всех, кого найдут.

АНДРЕЙ. Это как в игре «Змейка», получается. Группа будет вбирать в себя всё больше и больше элементов, пока не заполнит весь экран. Чёрт, они даже ходят друг за другом!

ЧЕБА. А первый в вашей «змейке» был этот, с дырой в голове?

АНДРЕЙ. Да. С него всё началось.

ПАВЕЛ. А откуда у него вообще дырка в башке? Кореша продолбили?

ЧЕБА. Дятлы. Что вы так смотрите? Хотели же анекдот...

АНДРЕЙ. Ему в голову камень прилетел.

ЧЕБА. О, кирпич на голову? Как в «Мастере и Маргарите»? Не просто смертен, а внезапно смертен!

АНДРЕЙ. Даже не камень, смесь камня и металла. Небольшой, размером с пять рублей. Неровный такой, щербатый. Очень сильный удар.

ЧЕБА. А сейчас он...?

АНДРЕЙ. В полиции.

ЧЕБА. (воодушевлённо) Так это, может, метеорит был?

АНДРЕЙ. И что?

ЧЕБА. (радостно) Это же всё объясняет! Всё вот это! У нас здесь инопланетное вторжение!

АНДРЕЙ. У вас здесь много бухла, фантастики и свободного времени.

ЧЕБА. Я серьёзно! Ну, а как еще вы объясните разгуливающие трупы? Чтение в темноте? Их взаимодействие друг с другом?

ПАВЕЛ. Конец света начинается, вот и всё объяснение. Вирус был, войны были, лжепророки, антихристы всякие. Теперь вставание мертвых.

ЧЕБА. Дождя из лягушек не было, так что не считается.

ПАВЕЛ. Будет, дождёшься.

ЧЕБА. Я всё-таки за инопланетную разумную жизнь. Некие космические бактерии попали в голову первому вместе с метеоритом. Начали размножаться, переходить в тела других мёртвых и оживлять их.

АНДРЕЙ. Зачем им это?

ЧЕБА. Как зачем — чтобы выжить! Выжить и существовать дальше в наших земных условиях. Плодиться и размножаться в мёртвых телах. Может, они как раки-отшельники, которые забираются в пустые раковины. А в наших с вами, образно выражаясь, раковинах занято.

АНДРЕЙ. Может и так. У мёртвых разума нет, а эти ваши паразиты его заменяют...

ПАВЕЛ. У мёртвых души нет. И никакие паразиты её не заменят.

ЧЕБА. Ого, Павел, удивляете! Не зря мы вас разбудили.

ПАВЕЛ. И ты говоришь, что в живых они не заселяются. А может они уже в нас! Мы же их запах все чувствовали, через нос они в нас и залезли.

АНДРЕЙ. Я не чувствовал ничего. Татьяна чувствовала.

ПАВЕЛ. Земеля, ты же тоже унюхал что-то? Чем от них пахнет?

ЧЕБА. (задумчиво) Хорошо пахнет. Как жена моя в молодости. Будто аромат её духов смешался с запахом тела, приятно-терпкий запах подмышек, её волос на подушке утром, её губ. Запах нашего счастья...

ПАВЕЛ. А почему в молодости? Потом духи сменила что ли?

ЧЕБА. Умерла она в молодости... И я вместе с ней, образно выражаясь.

АНДРЕЙ. Вы все ассоциируете их запах со счастливыми моментами в жизни... А у меня ничего. Может просто к мёртвым привык?

ЧЕБА. Может, вы просто не были счастливы?

АНДРЕЙ. А как это понять?

ЧЕБА. Вспомните, когда вы в последний раз любили?

АНДРЕЙ. Не знаю. Это вообще обязательно, любить?

ПАВЕЛ. Может в детстве? Маму, кошечку-собачку? Ты понюхай получше мертвяка, он может тебе псом воняет?

АНДРЕЙ. Нет такого.

ПАВЕЛ. Ну подожди, а врачиха эта к тебе ходит, у вас с ней что? Ничего что ли?

АНДРЕЙ. Ничего. Ей одной курить скучно.

ПАВЕЛ. Ага, скажешь! У них пол-этажа курит, а она специально к тебе в морг тащится. Ты подумай!

АНДРЕЙ. Ко мне?

ПАВЕЛ. Ну не к мертвякам же твоим.

АНДРЕЙ. Разве нельзя быть счастливым без всего вот этого, самому?

ПАВЕЛ. Ага! С Дунькой Кулаковой!

ЧЕБА. Может кому-то и можно, но не вам. Раз вы ничего не чувствуете.

АНДРЕЙ. Так я просто привык, вот и всё!

ЧЕБА. Мы зациклились.

ПАВЕЛ. Заладили одно и то же.

АНДРЕЙ. Тогда предлагаю поспать. Голова уже не соображает.

ЧЕБА. В конце зала два стола осталось. Можете там лечь, прямо на них. Павел, вон, тоже зевает.

ПАВЕЛ. Всем нельзя спать, надо дневального выставить. Чтобы следил и будил.

ЧЕБА. Я всё равно не усну. Посижу.

ПАВЕЛ. Фонарь на. Пойдём, Андрюш.