Школьник Шутила

В старые времена в одном небольшом городе жил мальчик. Звали его Тимей, а сокращённо — Тим. Отец мальчика работал на больших стройках далеко на севере и почти никогда не бывал дома. Мать была воспитательницей в детском саду. Непослушные малыши измотали ей все нервы, поэтому она стала бледной, худой и вечно пила успокоительные.

Не думайте, впрочем, что жизнь у Тима была очень уж скверная. Нормальная была жизнь. Да, небогатая, но его это не сильно расстраивало, потому что сравнить было не с чем — богачей в округе не водилось. Да, порой он чувствовал себя одиноко — но рано научился бороться с одиночеством, полюбил чтение, и все карманные деньги тратил не на газировку и мороженое, а на комиксы и дешёвые книжки в мягкой обложке из ларька неподалёку. По вечерам, после ужина, когда усталая мама ложилась спать, а все уроки были сделаны, Тим любил залезть на чердак (они жили в частном доме, хоть и таком маленьком, что там было теснее, чем в квартире), сесть на пол, прислонившись спиной к тёплой, пахнущей смолой деревянной балке, и читать. Про приключения, про отважных воинов, про жестоких пиратов, про хитроумных сыщиков, про дальние края...

Тим мечтал, что когда-нибудь и у него будут такие же приключения, что он покинет дом, побывает в дальних странах, познакомится с интересными людьми, прославится на весь мир. Родной город казался ему на редкость скучным и унылым. Хотя в сущности городок был неплохой. Он стоял на берегу тёплого моря, на улицах росли персиковые и грушевые деревья, белые изгороди обвивал виноград. На набережной бренчали на гитарах уличные музыканты; жилистые, просолённые старики и толстые женщины в белых косынках и длинных платьях, смешно торгуясь и переругиваясь, продавали свежую и сушёную рыбу, мидии и губки. В бухте качались на волнах рыбацкие лодки, кричали чайки, и дети на спор прыгали с дальнего конца пирса. В общем, многим, особенно из тех, кто живёт в холодных краях, город бы очень даже понравился. Но мы редко ценим то, что видим каждый день.

 

Тим, конечно, ходил в школу. В те давние годы в Империи ещё не перешли на дистанционку, поэтому школа была самая настоящая — с классами, учителями, досками для мела и длинными рядами парт. Школу Тим не любил (кто ж её любит), но и не ненавидел. Ему нравились два предмета — информатика и математика; ещё нравилась физра, он лучше всех в классе плавал и играл в шахматы.

Но главное — в школе друзья. Самый лучший друг — конечно, Тимон Гилеад. У них даже имена похожие. Тимону нравились те же книги и комиксы, что и Тимею; и они часто часами обсуждали прочитанное накануне, переживали за любимых персонажей, гадали, каким будет продолжение.

...Как-то раз они сидели на уроке родного языка. Задали длинную и скучную самостоятельную. Тим на собственные силы не рассчитывал и списывал у соседки, Горго, стараясь, чтоб не заметила учительница.

— Слышь! — толкнул его в спину Тимон, - в ларёк новый выпуск «Болтика и Торопыжки» привезли.

— Да ладно?! — обернулся Тим.

«Болтиком и Торопыжкой» называлась крутая серия комиксов про двух путешественников. Они объездили весь мир, раскрывали древние тайны, сражались с дикарями, искали клады, обводили вокруг пальца бандитов и шпионов... здесь нет места пересказывать все их приключения. Но уж поверьте на слово, истории были стоящие.

— Сам видел! — подтвердил Тимон, — тебе сколько на обед денег дали?

— Три солида.

— Мне четыре. Комикс как раз шесть тридцать стоит. Скинемся и купим!

— Не шумите вы, — прошипела Горго, — работать мешаете.

— Ты не понимаешь! — возмутился Тим, — это ж «Болтик и Торопыжка»! 

— И понимать не хочу, — Горго была хорошая девчонка, но комиксов не любила, — читаете всякую ерунду. Лучше бы...

— Так, — к ним подошла учительница, — Гилеад, Планида, что за болтовня? Ну-ка дневники мне.

Тим и Тимон угрюмо протянули дневники. Горго усмехнулась.

— Костополу, тебя это тоже касается, — девочка сразу погрустнела и тоже отдала дневник, — а теперь... — вдруг учительница посмотрела в другой конец класса, — ну что ж это такое, двадцать минут прошло, у тебя лист чистый!..

Все трое облегчённо выдохнули. Учительница оставила дневники на краю парты и пошла помогать ученику за самым дальним столом. Этот ученик появился в школе недавно, в прошлом году. Ему всегда помогали учителя, но он всё равно не справлялся ни с одним предметом.

Это вообще был странный мальчик. «Неприятный тип», по выражению Тимона. С ним никто не дружил и вообще не общался. «Редкостный урод», по мнению Горго; Тим бы себе таких выражений не позволил, хотя в глубине души был согласен — очень низкий, с кривыми короткими ногами, глазами навыкате, большущими ушами, каким-то сморщенным лицом и белёсыми, словно седыми волосами, больше похожими на шерсть. Это ещё ладно; школа была хорошая, и за внешность там не издевались. Но он ещё и вёл себя... как-то непонятно. Учился на одни двойки — но иногда вдруг, ни с того ни с сего, получал пять в самых неожиданных обстоятельствах. Например, на географии перечислил все вершины Грозового хребта, про который другие ученики и не слыхивали; или на технологии — за полчаса перочинным ножом выточил из какой-то деревяшки герб Империи, да ещё каким-то неведомым способом заставил его светиться в темноте. А в остальном — ни в зуб ногой.

А ещё у него не было имени. По крайней мере, никто его не знал. Называли только по фамилии, а фамилия была такая, что не хочешь, а засмеёшься — Шутила. Ну и смеялись над ним, что греха таить. Хотя и жалели тоже, потому что был он круглый сирота. Как так вышло — никто толком не знал. Жил Шутила в огромном доме на самом краю города, и это тоже было странно. Дом был очень старый, с куполом, с колоннадой, с заброшенным парком, и числился за городским музеем. У Шутилы был опекун, морской капитан. Иногда капитан заходил за мальчиком в школу, и все удивлялись, какой он статный и красивый. Но никто не знал, с какого корабля этот капитан, и никто даже не сумел разглядеть, ни сколько у него солнышек на погонах, ни что за эмблема у него на кокарде.

Учительница так и провозилась до самого звонка с Шутилой и не вспомнила про дневники, так что, как только прозвенел звонок, Тим, Тимон и Горго спрятали их в портфели и пошли поскорее прочь из класса. Следующим уроком была информатика, и им всё равно нужно было идти в компьютерный кабинет.

Тим предвкушал очередную пятёрку — других оценок по инфе у него не бывало. Тимон, наоборот, был угрюм. Он не любил компьютеры, ему казалось, что с ними слишком уж носятся и из-за этого не замечают более важных вещей. Какие компьютеры, когда в их город до сих пор пароход не запустили, и рыбаки возят улов в Царьград на парусных лодках!.. Горго было всё равно, она одинаково хорошо училась по всем предметам, а какой ей нравится — не решила до сих пор.

Кабинет информатики оказался ещё закрыт, поэтому они втроём стали просто гулять из конца в конец по коридору. У гардероба их внимание привлекла кучка учеников. Что-то, видать, случилось, и теперь происшествие шумно обсуждали.

— Ты Шутила, вот над тобой и подшутили, — веско сказал кто-то, и толпа стала расходиться.

Тут они увидели, что в центре её стоял, действительно, Шутила, очень растерянный и огорчённый.

— Что тут случилось? — спросил Тим.

— А вот... да вот... — Шутила смешно замахал руками, пытаясь объяснить, — а вот так... взяли и... то-то вот и оно!

— Стырили у него деньги на обед, — сказал один из школьников.

Шутила закивал, глупо улыбаясь. Тим поглядел на него, поморщился и хотел было идти прочь; но вдруг остановился, расстегнул портфель, вытащил свои три солида и протянул их Шутиле.

— На, держи.

Странный мальчик осторожно взял деньги, смял и спрятал их в карман.

— Ты что! — возмутился Тимон, — а как же «Болтик и Торопыжка»? А вдруг их все раскупят?

Тим только вздохнул.

— Да ты видел, в каком доме этот Шутила живёт? — не унимался Тимон, — да у него опекун — капитан! У них денег дофигища.

— А я вот думаю... — начала было Горго.

Но что она думает, никто не узнал, потому что раздался звонок.

 

...Тимон ошибся, комиксы не раскупили, и на следующий день они с Тимом скинулись, купили новый выпуск и помирились. А через четыре дня произошло неслыханное — на большой перемене Шутила подошёл к каждому из одноклассников и каждого пригласил к себе домой на большую вечеринку.

— Я не пойду, — сразу сказал Тимон, - у меня дела.

— И у меня тоже, — сказала Горго.

А Тим не знал — идти или не идти. С одной стороны, вечеринка у Шутилы наверняка будет очень скучной. Как можно веселиться с человеком, с которым ни разу в жизни толком не разговаривал?.. С другой стороны, ему было любопытно посмотреть изнутри старинный дом и увидеть загадочного капитана.

Так он и размышлял до самого вечера; и, когда часы на ратушной башне пробили полшестого — вечеринка была назначена на шесть — всё-таки решился, сказал маме, что поужинает у друзей, натянул куртку и пошёл.

С моря дул холодный ветер, крутые волны с шумом разбивались о берег. По мостовой шуршали сухие листья. Тим пересёк главную площадь, миновал школу, поднялся по крутому взвозу — и оказался у ржавого забора, оплетённого плющом и виноградом. На калитке висела табличка «вход запрещён», а рядом в покосившейся будке сидела и щёлкала семечки старушка в потёртой шали.

— Куды идёшь, куды идёшь! — закричала она при виде Тима, — закрыто у нас.

— Так того... — смутился мальчик, — меня приглашали. Шутила приглашал...

— А, так бы сразу и сказал! — старуха сразу подобрела, — к Шутилочке можно. Заходи, заходи. Попрощайся с мужичком нашим ненаглядным.

— С ке-е-ем?.. - не понял Тим.

Старуха ничего не ответила. Он отворил калитку и зашёл. Сад был пуст и тёмен, но в доме ярко горел свет. Отворил сам Шутила. Гостей, как и ожидал Тим, оказалось немного — человек пять из школы да ещё пара каких-то незнакомых.

Дом изнутри впечатлял. Высокие потолки с лепниной, мозаики на стенах, статуи в нишах. Тиму казалось, что в таком дворце могут жить разве какие-то неслыханные богачи — но как раз особым богатством тут не пахло. Стол был самый простой — лимонад, вяленые оливки, пирог с сыром да домашний мармелад; не было не то что лакеев и прислужников, а вовсе никого из взрослых.

Если честно, сидеть за столом Тиму не хотелось; гораздо интереснее было бы осмотреть дом. По-хорошему, стоило бы спросить разрешения Шутилы; но он не знал, как к нему обратиться так, чтобы обращение не выглядело насмешкой, и решил пойти без спросу. Если появится капитан, можно будет ему всё объяснить — ведь Тим не собирается делать ничего плохого.

Он тихонько встал из-за стола и вышел в коридор, уводящий куда-то в глубь здания. Под ногами заскрипел рассохшийся паркет. Со стен глядели потемневшие портреты неизвестных людей с суровыми, благородными лицами. В дальнем конце коридора оказалась винтовая лестница. Тим поднялся по ней и оказался в круглой комнатке с узкими стрельчатыми окнами. Он понял, что попал внутрь купола.

Здесь было что-то вроде библиотеки. Между окнами возвышались стеллажи, все заставленные книгами. Посреди комнаты стояли журнальный столик и два кресла. Тим подошёл к столику; на нём лежала ещё одна книга. Маленькая, чуть больше ладони, но толстая. На чёрной обложке не было никакого заглавия — только узор из золотых и серебряных листьев. Почему-то Тиму очень захотелось открыть книгу.

Он так и сделал; и, открыв её — уже не мог оторваться. Он даже сесть забыл, так и читал стоя. В книге оказалась повесть; и эта повесть была несравнимо лучше всего, что до сих пор доводилось читать Тиму. И дело не в том, что язык был красивее, а сюжет интереснее — хотя и это было так, - но рядом с этой книгой все прошлые выглядели словно ненастоящими; как будто их авторы лишь неумело подражали этой, единственной истинной повести. То, что раньше Тим ощущал лишь смутно, чему не находил названия, все эти странные, щемящие чувства, когда слышишь шум летнего дождя, когда зимой просыпаешься и видишь за окном первый снег, когда весной чуешь запах первых цветов — облеклись в слова, и Тим ясно понимал, что только этими словами их и можно выразить. Те несколько минут, читая повесть, он словно жил в ней; и не оторвался даже тогда, когда услышал шаги на лестнице; и только когда раздался голос: «Тимей! Тимей Планида!», закрыл книжку и посмотрел перед собой.

В комнату зашёл капитан. Он был в парадной форме, с ярко-алой орденской лентой через плечо. Капитан протянул руку — и взял у Тима книгу, и убрал её себе в карман.

— Простите, господин капитан, — сглотнул Тим, — простите, я ничего плохого не сделал...

— Сделал, — спокойно сказал капитан, — ты не захотел посидеть с Шутилой и даже не спросил у него разрешения походить по дому.

— Простите, — Тим потупил взгляд.

— Много ты успел прочитать?

— Н-не знаю... — Тим задумался; во время чтения ему было не до подсчёта страниц, — наверное, страниц пятнадцать...

— Садись, — капитан указал на кресло. 

Тим опустился в кресло, и сам капитан сел напротив него. Некоторое время они молчали. Наконец Тим не выдержал.

— Скажите, господин капитан... Шутила сильно обиделся?

— Нет, — покачал головой капитан, — он привык. Он и не ожидал другого, ведь он не из вашего числа. И потом, он намного тебя старше.

— Да? — Тим удивился, — но он такой... маленький. Сколько ему лет?

— Пятьсот пятьдесят четыре, — ответил капитан, и, видя немой вопрос в глазах Тима, пояснил: — он не человек.

Мальчик вздрогнул. Вот оно что!.. Он сразу припомнил сказки и фантастические книги, где рассказывалось о волшебных существах. Неужели такое бывает на самом деле?..

— Он гном, — догадался Тим.

Капитан усмехнулся.

— В старину ваши часто их так называли. Но сами они на это обижаются. Они — ай-йину, по-вашему - «человечки», «мужички»...

Тим промолчал.

— Их страна лежит далеко на юго-востоке, — продолжал капитан, — за Огненным заливом, в Грозовых горах. Они добрый народец, но пережили много бед. Когда пятьсот лет назад злой царь Мамон убил последнего Мужицкого Царя, я велел волшебнице Ананке позаботиться о его наследнике, о Шутиле. А сейчас его перевезли сюда, чтобы немного познакомить с жизнью Империи, ибо это ему пригодится...

— Погодите... — опомнился Тим, — пятьсот лет назад?! Значит, вы тоже — не человек?

— Я человек.

— Но значит, вы волшебник?

— Да, меня можно назвать волшебником, — согласился капитан.

— Но вы и капитан?

— Меня можно назвать и капитаном.

— Да кто же вы? — совсем запутался Тим.

— Я тот, кто я есть, — ответил капитан.

Тим замолчал, почувствовав странный трепет перед собеседником.

— Завтра на рассвете я отвезу Шутилу в его страну, — продолжал тот, — завтра ему исполняется пятьсот пятьдесят пять, в этом возрасте Мужицкие Цари вступают на трон. Спасибо тебе, Тимей, что ты был добр к нему.

— Что вы, — смутился Тим, — я ничего такого... наоборот, мне даже стыдно... что я так к нему относился. Скажите, я его ещё увижу?

— Ты не увидишь его до своей смерти, - мягко сказал капитан.

— А... вас?

— Меня увидишь. 

Тим набрался смелости и задал вопрос, очень его волновавший:

— Господин капитан... простите... но вы не могли бы дать мне дочитать ту книжку?

— Сейчас нет.

— А... когда-нибудь? Пожалуйста... вы знаете, это такая прекрасная книга!

— Знаю, конечно. Я её сам написал.

Мальчик ошарашенно поглядел на капитана.

— Послушай, Тим. Ты прочитал пятнадцать страниц. Это много. Тебя не отпустит эта книга. Она будет вести тебя всю жизнь, ты вечно будешь о ней вспоминать. И чтобы прочитать её, тебе нужно постараться самому дописать оставшиеся страницы. Понимаешь?

Тим кивнул.

— Что ж, — капитан поглядел на часы, — поздно. Гости уже разошлись, а нам с Шутилой пора отправляться. Сейчас спустимся с тобой вниз — и иди скорее домой. Твоя мама волнуется.

И они спустились из купола; и Тим вышел наружу, и пошёл домой по тёмным ночным улицам. Но прежде чем открыть дверь дома, он поглядел на море; и увидел белую светящуюся ладью, что отчалила от берега и, легко скользя по волнам, скрылась на востоке, за чёрным пятном дальнего острова на горизонте. Тимей знал, что этот остров называют Эрмитос, остров Монахов.