На дне

Мне ночь как смерть, как жизненный экзамен.
В цепи событий ржавое звено.
В кромешной тьме я щупаю глазами,
Своей души затоптанное дно.

Где хруст костей похож на звуки храпа.
Кошмара тени ползают везде.
Глубокий след чужой, трёхпалой лапы
И капли крови в рваной борозде.

Весь этот мир и вычурен и сложен.
Проход туда, как взорванный пролом.
В нём падший ангел с почерневшей кожей,
Бьёт по смоле обугленным крылом.

Там древний дух неведомого рода
Лежит, придавлен тяжкою плитой,
И чьи-то слёзы с каменного свода
Дымятся в шрамах серной кислотой.

Подошвы колет грубая щебёнка.
Зовут пещер краснеющие рты
И тихий плач какого-то ребёнка,
Уставшего бояться темноты.

А жуть всё ощутимей и плотнее —
В ней всё на ощупь можно разобрать!
Вдруг... сверху — свет, и чем-то свежим веет.
И стали явью простынь и кровать.

Реальность ждёт насмешливо и сыто 
Здесь каждый третий — вежливый злодей.
Привычный шум уродливого быта
И пустота застёгнутых людей.

Здесь стол накрыт, и пахнет белым хлебом,
Но мы всегда ещё чего-то ждём,
А сверху давит каменное небо
В нём кто-то плачет меленьким дождём.