Ничего в тот день не предвещало ещё одного приключения. Это было самое обычное воскресенье, по внутрисудовому расписанию определённое для приборки и проверок систем и механизмов. Работ никаких, толпа маслопупов шарахается по машине, дёргая за поплавки и рукоятки датчиков, отчего по всей «яме» гнусно орут ревуны аларма. Второй мех в центральном посту на клочке бумажки отмечает: сработало-не сработало. Тоска, короче..
Кое-как дотерпел до обеда, потому что раньше из машины не свалить, хоть стармеху там по воскресеньям особенно делать и нечего. Но дневной рапорт с подсчётом всех и всяческих расходов в компанию посылать всё-равно приходится, хоть тысячу раз это будь выходной день.
Ну, посчитал всё, отправил народ отдыхать и пошёл на мостик, чтобы отдать штурманам результаты расчётов. На мосту — тоже тоска дикая. По физиономии вахтенного видно, что только что зевал с упоением! Отдал ему бумажку свою, стоим на крыле моста — курим. И вдруг что-то истошно заверещало в глубине штурманской рубки! Штурманёнок мгновенно в лице переменился, сквозанул туда... Я, естественно, за ним.
Из принтера блока, именуемого «distress call» (дословно можно перевести, как «зов в беде», проще говоря — просьба о помощи) лезет длинная лента с текстом. Мы прочитали и навигатор рванул к телефону, чтобы вызвать мастера на мостик. А получили мы вот что: «Всем, кто слышит: яхта “Tropical Princess” терпит бедствие в точке с координатами.....» И координаты их — в часах шести полного хода от нас!
Кэп принёсся в одном тапочке, неся второй в руке (видно так летел по трапу, что ходулей за ступеньку зацепился!). Тоже уткнулся носом в ленту. Прочитал, повернулся к штурману, скомандовал изменение курса.
Потом — ко мне: — Чиф, надо выжать из машины всё, что сможем. Сделаешь?
Что тут говорить? Конечно, сделаем. Помощь терпящим бедствие — долг святой для каждого моряка. Здесь обсуждения неуместны, надо действовать. Слетел в машину, отзвонился на мост, увеличил обороты Главного. Всё бы хорошо, но вода у экватора — под тридцатник, поэтому шли мы экономическим ходом, так как охлаждения на механизмы не хватало. А тут надо полным идти, да не просто идти — лететь! Люди в беде... Слежу за приборами, а мысли крутятся вокруг одного и того же: загреем Главный — вообще никуда не дойдём. Да ещё и волнишка ощутимая, баллов этак шесть...
Однако чёрт мой железный, мощностью в хороший табун из более чем двадцати пяти тысяч лошадок, как-будто понимая, что от него зависит всё, молотил, как часики.
Доскакали за четыре с небольшим часа вместо шести! В том, что такое насилие над железякой грозит нешуточным ремонтом, я почти не сомневался, но мысли эти старался из башки гнать: речь о человеческой жизни шла, поэтому ручонки, так и тянувшиеся к рукоятке управления на предмет скинуть пару оборотов, занял (на всякий случай!) чашкой с кофе.
Долетели, сбросили ход кабельтовых в полутора от терпящих бедствие. Сыграли тревогу «Человек за бортом». Досужие остряки по этому поводу шутят: «Моряка называют человеком только раз в жизни, да и то, когда он за бортом!» Не смешно? Мне тоже...
Ладно, речь не об этом.
По «Расписанию по тревогам» моё место как-раз в скоростном катере, который и применяется для спасения терпящих бедствие. Прибежал на бот-дек. Все уже на месте, катер вывешен на талях за борт. Надели спасательные жилеты, залезли внутрь, и нас смайнали в воду. А волна, как я уже говорил, баллов под шесть. То есть кидает нашего малыша довольно сильно. Старший помощник — у руля, я — у двигателя, боцманюга — со спасательным кругом на длинном тросе, чтобы метнуть его тонущим. Движок ревёт, но тащит нас вперёд, по направлению к яхте...
Подошли поближе. Яхта лежит на борту, парус — всей плоскостью в воде. За кормой на длинном шкерте — ярко-оранжевый бублик спасательного плота с резиновым шалашиком. Только мы приблизились, как посудина дала в воздух высокий фонтан и начала погружаться. Из плота тут же высунулась фигура и начала с остервенением резать трос, которым плот был к яхте привязан. Слава Богу, успел, придурок такой, а то бы утащило их следом.. Мы кое-как развернулись, изрядно черпанув при этом бортом, подошли вплотную.
Старпом остался на руле — удерживать наш катер мордой против волны, а мы с боцманом сунулись под тент плота, чтобы помочь бедолагам выбраться.
Их там было двое: парень и девушка. Мокрые, сильно напуганные... Отвалили мы от их временного убежища, побежали домой. Смотрю — ребята вцепились в леерные тросы по бортам, лица бледные... ну, думаю, надо из шока выводить! А для этих целей в подпольном «аварийном запасе» у нас всегда имеется хороший коньяк. Достал флягу, налил им по глотку в крышку — выпили. Немножко их отпустило — это почувствовалось сразу: головами завертели, оглядываясь на то место, где их яхта затонула, зашептались о чём-то...
Доставили мы их на борт. Мастер сразу распорядился выделить им по каюте, но парень объяснил, что две им не нужны, так-как они — муж и жена, были в своём свадебном путешествии. Ладно, нам так даже легче: поселили их в лоцманской. Как раз между моей и капитанской каютами. На всякий случай предложили медпомощь. Доктора у нас, конечно, на борту нет (эх, вот когда вспоминаются пароходские времена!), но слегка натасканный на медицинских курсах второй помощник его функции худо-бедно выполняет. Нет, говорят, не надо, всё в порядке. Ещё лучше.
Довели мы их до нового жилища и оставили в покое. Пусть в себя придут. Приключение-то не из приятных, особенно в свадебном путешествии... Легли на свой прежний курс, связались по полученному от спасённого парня адресу с его родными. Заодно сообщили о случившемся в свою компанию: спасение — спасением, а дополнительно потраченное топливо и прочие жидкости списывать надо, да и фрахтователю пускай лучше сам хозяин объясняет, почему это судно от курса отклонилось — у нас же расписание, как у поезда!
Наши «утопленники» не вылезали из каюты почти два дня. Видимо отсыпались, судя по тишине за переборкой. Потом появился парень. Осторожно постучался в косяк двери моей каюты (двери на судах, по старой традиции, всегда держат открытыми, если только хозяин помещения не отдыхает). Спросил, можно ли получить какую-нибудь еду и сколько это может стоить, а то у них денег наличных нет почти, вот только кредитка... Мы с мастером как-раз сидели за «рюмкой чая». Конечно, тут же объяснили товарищу, что морское гостеприимство ещё не умерло и никто с него денег брать не собирается, а ещё и свои можем подкинуть, если нужно. Тот расцвёл в улыбке, моментально смотался в каюту и вернулся с женой и... бутылкой джина! На наши недоумённые взгляды ответил, что, видимо, в шоковом состоянии захватил её вместе с вещами с тонущей яхты.
Мастер буркнул под нос что-то типа того, что «и ещё они румынов и русских считают пьяницами» и тут же позвонил на камбуз, чтобы кок подсуетился по поводу еды и закусок. Через пару минут поварила с месс-боем припёрли целую груду тарелок со всяческой снедью.
По глазам наших гостей было видно, что они голодны, как две зверюшки. Поэтому мы с капитаном извинились и вышли, якобы по срочному делу. Ну, просто чтобы не смущать голодных людей — пусть оторвутся, как хотят.
Пришли назад где-то через полчаса, нагруженные новой порцией еды. Все оставленные на столе тарелки были чистыми. А наши гости сидели счастливые и сонные. Ещё бы! Двое суток практически ничего не есть — разморит кого хочешь после обильного стола! Не стали мы их мытарить расспросами и отправили опять спать, нагрузив пакетами с провизией и забив холодильник в их каюте всякими колами и фантами.. Ну, и предупредили, конечно, что если хоть что-то понадобится, то чтобы немедленно звонили — всё будет доставлено. Те поблагодарили и уползли.
Тем временем по судну разнёсся слух, что один из двух спасённых — девушка (когда их поднимали на борт они были в таких жёлтых дождевиках с капюшонами — так сам чёрт не поймёт, ху из ху!). И нам с мастером на нашей палубе пришлось выдержать целое паломничество молодых офицеров. По делу и без дела шастали, салаги! Пришлось собрать их в кают-компании и строго предупредить, чтобы не смели гостям надоедать, а не то!... Ну, дошло до них, вроде бы. Перестали виться у их двери.
На следующий день парочка появилась уже и в кают-компании во время обеда. Видели бы вы, что творилось с мелким офицерьём! Выбритые до синевы, никаких вьетнамок на босу ногу — все, как один, в носках и приличной обуви! Ржать при гостях было неудобно, поэтому мы с кэпом отстрелились в его офис и там дали волю эмоциям. Должен сказать, что если правда то, что минута смеха продлевает жизнь на полчаса, то где-то суток по двое мы себе к сроку отведённому с капитаном добавили! Просмеявшись, вернулись.
Молодая сидела, как королева, уже во главе офицерского стола (у нас с мастером — свой, отдельный, круглый), и явно млела от обилия внимания. Муж стоял за троном, изображая из себя грозного рыцаря, охраняющего честь прекрасной дамы. А наши!... такими мы не видели их даже во время празднования престольных праздников! Блистали эрудицией, остроумием и потными от волнения рожами! Переглянувшись, мы с мастерком быстро прыснули назад, в офис, досмеиваться...
Вечером того же дня Майкл и Джоанна (так он её представил, объяснив, что настоящее таиландское имя его жены даже он не умеет ещё правильно произносить), посетили капитана в его каюте. Естественно, что я был тоже приглашён. Пили спасённый джин, капитанскую ракию и мою водку, заначенную специально для торжественных случаев.
Ребята рассказали нам, что решили в своём свадебном путешествии побывать в каждой стране азиатского континента. Можно, конечно, было совершить всё это и на самолётах, но вот жена боится летать, поэтому решили на яхте... Мы с капитаном фыркнули: — мол, а что: на такой живопырке через океан — это не опасно? Майкл объяснил: Джоанна — дочь рыбака и в море выходила на деревянной лодке с детства, а он — член Королевского Яхт-клуба Великобритании. И т. д., и т. п. Ещё немного, и этот рыжий запел бы «Правь, Британия, морями», но заметив наши ухмыляющиеся рожи, замолк смущённо. Ну, да, конечно, джентльмены правы: опасно, но они хотели вдоль берега пройти — и только. Просто ночью поднялся шторм и им пришлось, зарифив паруса, держаться носом против волны. Вот и оттащило так далеко в океан.
На вопрос мастера, как же случилось так, что яхта перевернулась, ответил просто: не удержал судно на курсе, яхту развернуло лагом (бортом то есть) к волне и опрокинуло. Попытались поставить на ровный киль — не хватило силёнок. Так её, горемычную, и долбило каждой новой волной, пока не треснули воздушные ящики, помогавшие ей держаться на плаву... Хорошо, что они успели не только сами в плот перебраться, но и часть запасов воды с собой захватить (в этом месте капитан ехидно вставил: «Ага, и джина!», за что получил от меня под столом хороший пинок по голени).
— Вообще-то, было очень страшно..., — внезапно призналась Джоанна: — Хорошо, что вы быстро успели подойти!
Ещё бы не страшно! Я как представлю себе эту картинку: на резиновом бублике в тысяче миль от ближайшего берега, да ещё в неспокойном море... Бр-р! Не хотел бы я оказаться на их месте! Да ещё вместе с любимой женщиной... Представляю, как этот Майкл волосёнки на голове у себя рвал! «Два моряка в одном тазу пустились по морю в грозу...». Нет уж — упаси меня Боже от такого экстрима!
Потом Майкл спросил, а не будет ли так любезен капитан изменить курс и доставить их с женой на Гавайи? Капитан любезен не был, объяснив, что современный контейнеровоз — это не его собственная прогулочная яхта и связан жёстким расписанием, поэтому любое отклонение от курса — чревато... Приуныли наши гости. На вопрос: -А в чём, собственно, проблема, и почему обязательно Гавайи, если мы можем доставить их прямо, можно сказать, в лоно цивилизации?, ответили в том плане, что там им могут помочь родственники жены, очень богатые люди (ничего себе, дочь рыбака!). К сожалению, сделать для них ничего было нельзя. Мы и так уже отставали от расписания больше, чем на восемь часов и вынуждены были опять гнать на пределе возможностей... Единственное, чем мы сумели им помочь, так это связаться с их родственниками ещё раз и дать Майклу самому всё утрясти. С мостика он вернулся после этого разговора уже умиротворённым. Сказал, что они сойдут на берег в Панаме, в Манзанильо, где их будет ждать номер в гостинице и билеты до Лондона.
-Хватит в этом году приключений! — заявил он: — Надо что-то и на потом оставить!
В общем-то, на этом рассказ можно было бы и закончить: дошли мы до Панамы и распростились с нашими спасёнными. Но вот только через месяц получили мы с судовой почтой посылку из Англии. Открыли — а там бутылка из-под того самого джина, которую Майкл с тонущей посудины захватил, а в ней — маленькая модель этой самой яхты. Бутылка — на подставке из тёмного тика и табличка медная: «Майкл и Джоанна благодарят экипаж теплохода.... за своё спасение. Храни вас Бог!»
* «МЭЙ-ДЭЙ» — просьба о помощи, заменившая в эпоху прямой аудио-связи печально-знаменитый «SOS», передаваемый ключом азбукой Морзе.
