Вред (польза?) рисования
Я сидел на одиноком стуле в одинокой квартире, ожидая одинокую девушку. В одинокой квартире уже много дней был бардак. Вещей было такое кол-во, что убирать их, мне, одинокому одиночке, было крайне скучно. Кстати, стул мне подарили. ТрипофоБЫ сидеть на нем не смогли БЫ. Слишком много дырок в нем было. Просидели его. Хороший стул был, удобный. Когда она приходила ко мне, она нем сидела. Закидывала ногу на ногу, брала в правую руку зажигалку, и аккауртным, практически одиноким движением, ловко уперев ее в свою нежную, но такую одинокую левую ладонь, открывала стеклотару. К слову, бутылки после наших одиноких попоек, я сдавал одиноким дворникам, так как денег у меня не было, а алкоголь для нее покупать надо было. Пила она немного, всего каких-то 5-6 литров пива в день. Говорила, что очень устает. Действительно не много, но правда быстро. Я ей верил. Глаза у нее были честные. Честные, но одинокие. Очень одинокие для такой, какой она мне представлялась. Серые, глубокие глаза. Смотришь в них и понимаешь, как ты одинок. Но она не давала мне в них смотреть, да и сама на меня не смотрела. Она ведь сидела у меня на кухне, одиноко нагая. Позировала. А я ее рисовал. Хоть и рисовать не умел. А она умела. Мне казалось, что она все умела. Потом она допивала, одевалась и уходила на неделю. Забирала портрет с собой. Говорила мне, что это для того, чтобы я успевал соскучиться. А я не скучал. Мне с ней было одиноко. И с ее телом одиноко. И с бутылками. И с глазами ее, мне тоже было одиноко. Другое дело портрет. Но портрет она забирала, говорила мне, что это для того, чтобы я успел соскучиться.
В дверь позвонили. Я поднялся с одинокого стула, подошел к двери, посмотрел в глазок. За дверью никого не было, только одиноко лежала большая рама. Я точно знал, что было изображено на холсте, который был прикреплен к ней. Еще я знал, что натурщица стояла тут же, за тамбурной дверью. Но ведь, я не соскучился. Мне ведь с ней было одиноко. Другое дело портрет, оставленный около моей одинокой двери. Портрет, который она больше не заберет.
Открыл дверь, забрал посылку. В этот же день, я убрал весь бардак. Вещей оказалось не так и много. Повесил ее портрет в раму на стену. Я давно ее купил, специально для этого случая. А стул оставил, кстати. Вдруг среди дворников есть трипофобы. Нет, все-таки рисовать я умел. А понял я это, потому что мне с ней больше не было одиноко. И с ее телом было не одиноко. И бутылок не было. И глаза ее, теперь смотрели на меня.