Брат

На угоре возле старого села
Два следа в один дороженька свела.
— Эй, попутчик, не расскажешь ли о чем?
Слово за слово, а версты за плечо.

По июльскому раздолью грех спешить.
Бьет родник под сенью тоненьких крушин.
— Эй, приятель, переждать бы до утра...
— Вот и славно, есть картошка для костра.
Из огня с румяной коркой — наше вам,
И последнюю, как с братом, пополам.

Вечер гаснет на закатном алтаре.
В руки просится певучая свирель.
Раскрошился в звезды лунный каравай.
— Эй, братишка, не чурайся, подпевай!
На два голоса о том, о чем молчат —
О родном краю, где травы до плеча,
О взметнувшемся узорчатом платке,
О серебряном колечке на руке...

А наутро у лесного родника
Две дороги — на восход и на закат.
— Эй, дружище, может, свидимся когда...
Только ветер долгим эхом по следам.

На угоре возле старого села
Ты зачем, дорога, две души свела?
Чтоб вросли одна в одну, как утро в ночь,
А потом ножом рассвета напрочь — прочь?
— Не виновен мой дорожный поворот.
Ты бы вышел чуть пораньше из ворот.
За разлуки да за встречи не серчай:
Это время подшутило невзначай.

Все бы, время, тебе шутки шутковать,
А потом кручину-память избывать;
Как не вовремя надумало ты встрять,
Чтоб найти – и тут же снова потерять!
— Лягут дни мои забвением на грудь.
Зря ты мне пеняешь — сам пустился в путь.
Часом раньше, часом позже, все равно;
Видно, было так судьбой предрешено.

Ты, судьба, черным-черна, белым-бела,
Ты зачем у сердца песню отняла?
Без того давно потерян бедам счет,
Мало горя, что добавила еще?
— Я слежу за тьмой и светом из-под век.
Не гневи меня, строптивый человек.
Земно кланяйся дороге, что – легла.
Земно кланяйся минуте, что – свела.
И судьбе скажи спасибо, не жалей,
За картошку, испеченную в золе,
Да за песню, да за чуточку тепла.
Да за встречу ту, что все-таки — была.