«Белочка» 11

Заключение

Ни в музее, ни в психбольнице, ни на втором этаже кафе Анны Ивановны не оказалось. Странно, что ее исчезновение не вызвало большого переполоха. Всех свидетелей допросили, все смежные помещения и близлежащие здания прошерстили, но ни музейный, ни дурдомовский филиалы коллайдера закрывать не стали. Второй, по-прежнему, функционировал в качестве арт-терапевтической студии. «Белочку», правда, закрыли на время следственных мероприятий. Однако за проверку документации, оборудования, условий труда, санитарно-гигиенического состояния и всего прочего принялись с таким рвением, что стало ясно: работу кафе возобновит нескоро. Надежда на связи Налима была маленькой — уж слишком необычный инцидент приключился, никто не хотел связываться. Да и появятся ли желающие проводить время в этом странном заведении после всего случившегося, было неизвестно. Где-то через неделю Нине Алексеевне предложили весьма крупную компенсацию за «объект собственности, экспроприированный государством для научных исследований». Возможность отказа не предусматривалась. Вскоре Нина и Налим скрылись в неизвестном направлении. Шарика забрал к себе охранник Миша. Ему и Машеньке Нина Алексеевна перед отъездом пообещала, что свяжется с ними, если надумает открыть что-то подобное в другом месте. Карповскому тоже было косвенно предложено продолжение сотрудничества. Налим через «братка» передал тот самый шлем (почему не итальянскому деду?) и выразил надежду на встречу в будущем. «Ну, разве что при тех же обстоятельствах», — усмехнулся искусствовед.

Через три дня после исчезновения он отправился в музей. Раньше было бесполезно, там наверняка все прочесывали. Войдя в зал, Карповский сначала подумал, что они до сих пор не управились — так много там было людей в форме — человек семь из десяти. Но потом понял, что это обычные посетители, просто процент военных среди них оказался выше нормы. Евгений Павлович хотел сразу подняться на балкон, где в прошлый раз его обуяло большое религиозно-эстетическое чувство, но там уже кто-то был. Искусствовед прошелся вдоль «стола», от него веяло странной свежестью, как будто его только что «накрыли». Хотя, возможно, так и было, здесь же проверяли и переставляли абсолютно все. Он решил пока осмотреть статуи в непосредственной близости. Поднявшись на площадку, Карповский узнал человека, который стоял на балконе. Это был тот самый полковник, с которым тогда разговаривала Анна Ивановна. Казалось, он не замечал Карповского, взгляд его был сосредоточен на Диане. Наверно, показал плохие результаты в тире и просит богиню вернуть ему меткость. Она может. Искусствовед принялся осматривать богов. Что-то изменилось. Не в самих Аполлоне и Диане, а в исходящих от них флюидах. Казалось, они его отталкивают. О прежнем предложении стать третьим речи уже не шло, он был здесь лишним и чужим. Ну что ж, не очень-то и надо. Балкон освободился и Карповский поспешил туда. Хочу в глаза вам посмотреть, чурки каменные.
Чурки, действительно, смотрели ему в глаза. От статуй этого добиться труднее, чем от портретной живописи, но у него получилось. Над ним нависали все те же не-просто-статуи, что и тогда, но теперь они видели в нем врага, недоступного, как Хома Брут для нечисти до появления Вия.
— Давай, ты просто скажешь «я тебе очень благодарна, Женечка» и мы расстанемся, — мысленно обратился искусствовед к Диане.
— Я вам очень благодарна, Евгений Павлович! — пророкотала богиня. Вероятно, тоже мысленно — по реакции других посетителей не было заметно, что они что-то слышали.
— Ок, — искусствовед вздохнул и неспеша направился к лестнице.
Он осматривал зал, прощаясь с экспозицией, по-видимому, навсегда. Экспозиция, похоже, была этому только рада. Казалось, она собиралась пуститься в разнузданный древнеримский пляс, как только нежелательный посетитель переступит порог зала. Вдруг он увидел полковника, тот стоял в святилище и держал в руке пистолет. Несомненно, он собирался его убить. Карповский побежал вниз и тут раздался оглушительный грохот. Это гавкнул Цербер. Нет, не мысленно — все в зале перепугались. Но смотрели они не на статую чудища, а на заднюю стену — упало и разбилось панно с танцовщиками. Карповский, однако, отчетливо слышал одиночный лай, который нельзя было спутать ни с падением большого предмета, ни с выстрелом. Кто-то с криком «товарищ полковник» взбегал по ступеням к святилищу, там лежал человек. По-видимому, его хватил удар.
— Спасибо, Шарик, — сказал искусствовед, выходя из зала.

Спустя неделю он прочитал в новостной ленте, что в психбольнице открывается центр психологической реабилитации военнослужащих. На фотках по ссылке Карповский узнал дурдомовский филиал коллайдера. Полностью гриб предусмотрительно в кадр не попал — только его отдельные фрагменты, которые в сочетании с библиотечно-природным фоном комнаты выглядели вполне терапевтично. Директором центра, к удивлению Карповского, была назначена профессор Дарья Михайловна Мамаева, ранее работавшая в институте туризма.

Вечером он решил прогуляться до дома Анны Ивановны. Было прохладно, моросил дождь и древнеримский шлем оказался весьма кстати. Евгений Павлович шел не спеша, по дороге завернул во все встречные магазины, когда его снимали на камеру, улыбался, на вопросы не отвечал, но вручил паре симпатичных продавщиц свои визитные карточки со старым номером телефона. В окне Анны Ивановны горел свет. Ключа от домофона у него не было. Он подождал у подъезда, пропустил старушку и вошел вместе с веселой семейной парой. Позвонив в дверь, Карповский спрятал за спину шлем, подмигнул в глазок, и вновь надел его, когда начал открываться замок.
Инженер на секунду испугался.
— Я без Шарика, — усмехнулся гость.
— Проходи, — сказал Федор.
В квартире ничего не изменилось, если не считать разбросанных повсюду листов А4. Портрет мужа Анны Ивановны висел на прежнем месте, ее портрета нигде не было.
— Хорошо ты придумал с шлемом, — сказал Федор с кухни. — Боялся, что убьют?
— Санька же убили.
Инженер ответил не сразу.
— Санька Налим заказал.
— И зачем ему это?
— Узнал, что на Скрипача работает.
Карповский, конечно, в эту чушь не поверил. Никаких терок у Налима со Скрипачем не было, игрового бизнеса, который тот контролировал, Налим никак не касался. Или Скрипач посчитал коинсидентальный коллайдер тоже относящимся к этой сфере?
— Почему его тогда не арестовали?
Инженер опять подождал с ответом.
— Слишком много связей, все равно бы отмазался.
Федор принес чай и конфеты.
— Ты что-нибудь почувствовал тогда? — спросил он.
— Нет, — ответил искусствовед, — не зацепила меня эта машина.
— А я почувствовал, — довольно улыбнулся инженер.
— Плиния Младшего?
— Точно! Как ты догадался?
— А какой еще сюжет мог тебя зацепить? Сейчас бы, наверно, оказался на месте жреца с жертвенником. И тоже бы слинял.
Федор задумался.
— Пожалуй, ты прав.
Инженер включил ноутбук. Тот самый, который стоял в кабинете Анны Ивановны. На экране был план кафе «Белочка».
— Я тут собираюсь реконструировать коллайдер. Как думаешь, что если финальным аккордом вместо Брюллова сделать «Ночной дозор»?
Искусствовед обратил внимание, что второй этаж на плане изменился. Теперь он больше напоминал небольшой конференц-зал с круглым столом посередине. А еще ему бросилось в глаза название свернутой страницы — «ЛАВ».
— Интересная идея. В музее появится еще одна экспозиция?
— Не знаю, не решил еще.
— У тебя нет чего-нибудь несладкого? Не люблю конфеты. Сыр или крекер? Можно галеты.
— Сейчас гляну.
Как только инженер вышел, Карповский развернул страницу. Вверху была расшифровка — «Лаборатория альтернативных вооружений». Ниже шло описание опытов работы с четвертым измерением, содержащее много непонятных искусствоведу символов.
— Оборонка — двигатель прогресса, — раздался сзади голос Федора.
— Почему «вооружений», а не «оружия»? — не оборачиваясь, спросил Карповский.
— Потому что имеется в виду реорганизация всей оборонной системы, а не изобретение каких-то новых видов оружия.
— Так тебя не увольняли?
— Уволили. И квартиру, суки, забрали. А потом предложили работать в другом отделе.
— Поделился с ними идеей? Или они что-то сами уже делали?
— Поделился. Надоело без работы, одухотворенное эстетство — так себе жизненная опора. Потребовали предъявить результаты. Налима, через какого-то его карманного политика, попросили оказать поддержку. После телепортации Васьки взяли в штат.
— Ты это отнес себе в заслугу?
— Зачем? Просто поняли, что дело свеч стоит.
У Карповского было еще множество вопросов, но ему не хотелось их задавать.
— Меня тоже собираетесь припрячь?
Инженер усмехнулся.
— А ты бы согласился?
— Я бы мог договориться о введении соответствующей дисциплины в учебную программу.
Федор расхохотался.
— Не бойся, никто тебя тронет. Анечка не даст. Она теперь тебе покровительствует. Понял, наверно, в музее?
Карповский кивнул. Ему такая мысль, действительно, в голову приходила.
— Да и на своем нынешнем месте ты, хочешь не хочешь, будешь нам идейки подбрасывать.
— Вы с нею общаетесь?
— В прямом смысле нет. Хотя что сейчас считать прямым? Она устанавливает с нами связь по коинсидентальным каналам.
— Понятно.
— Ты не представляешь, как это здорово! Весь мир — книга, которая ведет тебя в правильном направлении, ни шага в сторону. То есть на самом деле хоть сколько можешь плутать, все пойдет в копилку, а дорожка рано или поздно куда надо выведет.
— Учебник по военному делу.
Федор снова рассмеялся.
— Все вокруг — учебник по военному делу, если правильно читать. Любовь тоже военное дело между прочим. Самое мощное оборонительное укрепление.
Карповский собирался добавить что-то о ревности, но передумал.
— А если я захочу тебя убить, как Анечка к этому отнесется?
Инженер посмотрел на него с любопытством.
— Ну, если это будет достаточно изобретательно, то почему бы и нет?
Он взял пульт и включил телевизор. На канале «Культура» шла анимация на тему картин Фрагонара.

Конец.