«Белочка» 4

Неожиданно в дверях кафе появляется вчерашний бомжеватый интеллигент. Анна Ивановна приветливо ему машет. Но тот угрюмо наблюдает за спускающимся по лестнице рыжим товарищем Налима. Не дойдя пары ступенек, он останавливается, как-то театрально поворачивается левым боком и правой рукой то ли изображает приветствие, то ли приглашает следовать за ним наверх. Лицо его при этом искажает злобная ухмылка. Интеллигент разворачивается и уходит. Следователь достает телефон и встает из-за стола. Она недолго с кем-то разговаривает, потом возвращается. Евгений Павлович наблюдает за рыжим. Тот замечает его, нагло подмигивает и, доставая на ходу телефон, выходит на улицу.

Машенька приносит маленький тетраэдр.

— Василий Иванович на столе оставил.

Карповский берет пирамидку в руки. Это треугольник Рубика со странной расцветкой, по-видимому, пазл: серые, черные, белые, красные перетекающие друг в друга тона, есть также лошадиные морды. Не успевает искусствовед сделать первый виток, как Анна Ивановна выхватывает у него потенциально ценный вещдок.

— Эту штуку в таком виде оставил покойный? — спросила она официантку.
— Нет, ее охранник Миша крутил. У него забрала сейчас.
Анна Ивановна отдала игрушку искусствоведу.
— Тут без вас человек один заходил, — вновь обратилась она к Машеньке.
— Это Федя был, Федор Генрихович Фишер, бывший муж Нины Алексеевны, она велела его не пускать.
— Неравнодушна матушка к рыбной тематике, — усмехнулся Карповский. — Хотя последовательность странноватая: по идее, Фишер должен увенчивать пирамиду. Да и формат подходит для финального аккорда.
Женщины его не поняли.
— Он живет в психбольнице, у него свободный выход, — на всякий случай уведомила Машенька.
— И кто его туда упрятал? — усмехнулся Карповский.
— Говорят, сам сдался, — пожала плечами официантка.
— Почему она запретила его пускать? — спросила Анна Ивановна.
— Он в тот вечер сидел за одним столом с Василием Ивановичем. Что-то там вышло у них, рубаху с него сорвал. Штаны Василий Иванович уже сам потом снял.
Анна Ивановна сделала запись в блокноте.
— Еще замыкание было, — добавила Машенька.
— Замыкание?
— Два раза. Свет везде гас на несколько секунд, один раз — когда Василий Иванович на стол запрыгнул, второй — когда он уже в туалет зашел.
Анна Ивановна снова что-то записала.
— Откуда вы знаете, что сейчас заходил Федя? — спросила она, убирая блокнот. — Вас же не было.
— Я из смотрильни все видела, — ответила, улыбаясь, Машенька.
— Откуда?
— Вон оттуда, — Машенька указала на зеркало, висящее на стене выше и левее собачьей будки.
Она достала телефон.
— Миша, покажись.
Зеркало внезапно превратилось в окно с приветливо улыбающимся лысым охранником.
— Постоянные посетители знают про эту комнату, иногда прикалываются над новичками. Подойдет кто-нибудь посмотреться, а тут вдруг...

Идет ряд анекдотических ситуаций. Карповский усердно вращает треугольник Рубика.

— Так вот значит почему перед будкой нет миски, — промолвила женщина-следователь. — А я все жду, когда пса покормят.
— И гулять его выводят с той стороны, — подтвердила Машенька.

В кафе входят рыжий и студентка Люба. Вид ее серьезен, как перед сдачей экзамена. Рыжий, злобно скалясь, указывает на стол, за которым сидит преподаватель, но Люба старательно не смотрит в ту сторону. Они поднимаются на второй этаж. Карповский чувствует страх. Следователь озабоченно за ним наблюдает. Он ловит ее взгляд и понимает, что она связана с мафией. Ее интерес к искусству невозможно объяснить логикой расследования. Если бы таковой внезапно появился у работника прокуратуры, он бы отвел ему свободное, а не рабочее время. Всем известно, что преступление чаще всего раскрывается по свежим следам. Анне Ивановне подобает топтаться в музее, лично допрашивать охрану, изучать бумаги покойного, а она, руководимая таинственными звонками, пьет коньяк и разглядывает картинки. Их не интересует причина смерти Измайлова, им нужно, чтобы Карповский продолжил его дело. Ну что ж, будем считать, что Васисуалий собирал материал для его докторской диссертации. Им же всяко выгоднее, если в их криминальные ряды вольется не затрапезный кандидат, а доктор искусствоведения. Может быть, и с защитой по своим каналам подсобят. Евгений Павлович перестает беспокоиться и довольно усмехается.

Но потом снова начинает беспокоиться. А что если они сами его и убили, когда он отошел от их плана? Этот дурацкий спектакль с Апполоном был затеян, чтобы вовлечь в дело более сговорчивого друга. Но в чем, собственно, дело? Режиссировать деловые встречи? Тут нужен опыт, которого, как они знают, у Карповского нет. Или их чем-то манит музей? Да мало ли что может быть надо этим сволочам. Важно только, что Вася этим заниматься не смог или не захотел, а он, как они думают, захочет и сможет. Ну, он постарается, по крайней мере.

Машенька приносит черемуховый торт с орехами. На нем портрет белокурой девочки. Она напоминает саму Машеньку в детстве, хотя улыбка взрослая, и не такая широкая, как у официантки. Улыбки, по сути, нет, улыбаются глаза, мастерски исполненные из джема и крема. Евгению Павловичу становится не по себе от настороженно-любопытного взгляда девочки, он предлагает продолжить разговор завтра. Машенька приносит коробку, Анна Ивановна прячет торт в свою вместительную сумку. Служебная машина подкидывает начальницу до супермаркета недалеко от ее дома. Карповский живет двумя кварталами дальше, но он тоже выходит и задумчиво смотрит на коробку с тортом. Следователь предлагает отрезать половину, эксперт напрашивается зайти к ней выпить чайку. Он намерен найти подтверждение связи Анны Ивановны с мафией.

В уютной двухкомнатной квартире нет ни малейших признаков роскоши и каких-либо эстетических предпочтений. Это как будто филиал ее рабочего кабинета. Домашних животных тоже нет. Из окна виден пустынный внутренний двор и маленький кусочек неба. Карповский восхищается интеллигибельной атмосферой дома. Анна Ивановна ставит чай и включает телевизор. По каналу «Культура» идет документальный фильм про Веласкеса. Хозяйка приносит в большую комнату чай и торт. Портрет Луиса де Гонгоры (1622) напоминает ей покойного мужа, фото на стене подтверждает сходство. Он погиб в перестрелке с преступниками. Картина «Менины» (1656) ввергает Карповского в шоковое состояние. Анна Ивановна соглашается, что кремовая девочка на торте, уже на четверть съеденная, похожа на маленькую инфанту. Карповский замечает ряд других соответствий (смотрильня, Шарик, лестница, рыжий), но не спешит поделиться своими наблюдениями с коллегой, перед ним сейчас стоит другая задача. Только когда на экране появляется картина «Пряхи» (1657), он обращает внимание Анны Ивановны на посетительниц ткацкой мастерской, разглядывающих готовую продукцию. Она кивает, вспоминая хогартовских экскурсанток.