Должное

И снова дождь. У мира нет границ, когда границы — символ перехода из тени в свет как в должное народа, народа как понятия без лиц, словечком, пятибуквием, отводом глаз тройки, мчащейся по манию возниц.

И вот он — дождь! Бессмертная вода: что — напитает, что покроет грязью — одеждой истины в дорогах непролазных, где чудо жизни, сплошь беда, беда: больной встал на ноги, слепой увидел свет, воскресли мёртвые, присыпанные смертью, разжился нищий пачкой сигарет, попа деньгами подловили черти... Не выберешься: вязок чернозём. Дождь хлещет, по обочинам овраги. Дождём живём, дождь пьём и дождь грызём: деды, годки и прочие салаги. И славен этот пир, покуда нас родимая звезда не поглотила, пока над нами дождь, пока наш час, и свет и тень, бессилие и сила.