Генетический код (окончание)

После школы Вера уехала по комсомольской путёвке на Дальний Восток, а Ксения поступила в консерваторию, стала солисткой, сказались репетиции в госпитале. Позже девчата вышли замуж, завели семьи, зажили взрослой жизнью, как все порядочные люди. Особенно крепко жила Ксения Борисовна, троих внуков родила Борису Лукичу, а один внук одарил правнуком. Сам Борис к старости стал терять зрение, одряхлел, а вскоре ослеп вовсе и слёг, но Клавдия Петровна не оставляла его.

Есть на свете люди, которые чувствуют себя некомфортно, если всё вокруг хорошо. Таким кажется, что одним им известно, как следует жить и правильно поступать, все немножко ошибаются, а уж они-то знают наверняка, и они подсказывают другим, советуют, наставляют. Эдакие страдальцы за судьбы мира. Такой была Люся, подруга Клавдии Петровны.

— Послушай, товарка, что я тебе скажу, — жужжала она доверительно — прознала я, что теперь и в нашем городе есть своя клиника генетических экспертиз.

— Мне то она зачем? 

— Да ты слушай, не перебивай. Твой Борис-то совсем слёг, дай Бог ему здоровья, а я вот о чём думаю. Вы ведь, с ним не расписаны. Случись что с Борисом, так ты там никто. Сбоку припёка, всё Ксеньке отойдёт, а тебя метёлкой под зад и поедешь ты к своей Вере в Хабаровск.

— Да не должно! Не думала я об этом... Боря сердечный и Ксюшка хорошая. Не думаю...

— А вот, когда дело денег коснётся, тут и увидим кто такой. Ты, катюша, слушай что я говорю. Помнишь, Борис рассказывал, будто дочку свою он в госпитале нашёл? Так вот, теперь есть возможность проверить ту ли он встретил.

— А зачем теперь-то? Жизнь сложилась так, как есть, всё мирно, ладно, все трудности пройдены, все довольны. Какая разница?

— А такая, дорогая ты моя подруга, что если девчонка ему не родная, то и твоя Вера, и Ксения перед ним и законом равные! Это я к тому, что Борис Лукич уже плохонький, секёшь?

— Ой, зря ты мне, Люся это говоришь. С чего вдруг я в семье бучу устрою, разборки, недоверие, намёки? Ничего хорошего из того не выйдет, только рознь и недоверие.

— Да какая же буча? Справедливости ради, если всё по правде, так и бояться нечего. А я правильно советую, тебе же лучшего хочу!

— Как же я им скажу, обидятся, разволнуются, а Боре нервничать нельзя.

— А ты не прямо, а намёками, мол, может у Ксюши родня имеется, тогда и ей польза и Борису Лукичу грех снимется с души.

— Ну, не знаю...

— И чего уж тут «не знаю». Говорю тебе, что в нашем городе есть теперь такая клиника, где определяют генетический код. Дело, конечно твоё. Только я верно подсказываю, Катюха.

Семена сомнений были посеяны. Известное дело, что если семена крепкие, рано или поздно они взойдут. А Люська была хорошим аграрием, сеяла не первый раз, глубоко и в подготовленную почву.

— Как-то в разговоре, в подходящий момент, Катя подбросила пару слов по колкой теме, занозой торчавшей у неё в голове.

— Вот ты, Боренька, говоришь, что ты Ксюшу в лазарете встретил.

— Нас судьба свела. Я её, слепой, по голосу приметил и волос у неё, ровно шёлк.

— А вот у нас в городе, говорят, появилась больница, где можно родство определить.

— Так что ж теперь? Наше родство с Ксюхой определять не надо, роднее не бывает. Лично я удовлетворён.

— Да не о тебе, Боренька речь, за доченьку твою переживаю, ну как окажется, что у неё сёстры — братья есть? Тебе-то всё равно, ты жизнь прожил, а для Ксюши радость и справедливость. Не я придумала, умные люди подсказали.

— Ну, что ж, если своего ума не хватает, можно и людей послушать.

После этого разговора Борис Лукич крепко задумался, коротая в своей неподвижности бесконечную ночь. Правильно ли он жил, верно ли поступал? Взять, хотя бы, ту же дочку, чем доказать родство? То, что голос писклявый и волосы ровно шёлк, ещё ничего не значит. Понятное дело, что всю жизнь он прожил ради неё, стараясь делать только добро для любимой Ксюши. А где эта невидимая грань между добром и злом? Может, это одна и та же монета с лицевой и обратной стороной. Не напутал ли он чего?

Когда в очередной раз, Ксения пришла его навестить, он затеял серьёзный разговор.

— Ксюша, дочка, хочу с тобой разрешить один вопрос. Это касается только нас двоих. У меня лично нет никаких сомнений, но вот «умные люди» советуют проверить наше родство по всем правилам.

— А зачем? Если нас всё устраивает, почему мы должны перед кем-то оправдываться и что-то доказывать?

— Всё так, всё правильно. Однако в этом есть и другая сторона. Я старый солдат, своё отвоевал, у меня теперь одна перспектива — добротный гроб и сухая могила, а тебе ещё шагать и шагать. А вдруг! Вдруг экспертиза покажет обратное? Тогда тебе стоит поискать родню, братьев, сестёр. Вот я и думаю поручить тебе это дело, пока я живой. Не хочу, чтобы между нами остались недомолвки и кривотолки, хочу умереть с чистой совестью. Сними, дочка камень с души и помни: просьба умирающего — закон.

 

***

 

Из клиники, куда она ездила за результатами экспертизы, Ксения Борисовна вернулась рано в квартиру Бориса Лукича. Ни медля и не вдаваясь в долгие разговоры, она с Клавдией Петровной подошла к постели больного старика, вскрыла конверт и развернула вдвое сложенный лист.

— Генетический тест на родство... — начала она с дрожью в голосе — ... с одной стороны, предполагаемая дочь Захаркина Ксения Борисовна, с другой стороны предполагаемый отец Захаркин Борис Лукич... вероятность того, что Захаркина Ксения Борисовна является родной дочерью Захаркина Бориса Лукича, составляет девяносто девять и девять десятых процента!

— А что ж только девяносто — как-то растеряно вздохнула Клавдия Петровна.

— А они остаток на погрешности списывают — весело хихикнула Ксения Борисовна — там, группа крови, резус-фактор...

— Мы и без всякого резус-фактора самые родные, кто бы сомневался — Борис Лукич привстал на кровати — мы самые родные во всей вселенной. У нас свой собственный генетический код!

Утром Борис Лукич не проснулся. Он лежал достойный и умиротворённый, довольная улыбка застыла на его губах. Казалось, покойник погрузился глубоко в воспоминания и с иронией перелистывает страницы своей жизни.

Ксения Борисовна никому не открыла свою тайну, побоялась, что волна от этой истории нечаянно всколыхнёт гладь чьих-то тихих озёрец с белыми лилиями. Решила, что это её крест и понесёт она его достойно. А от наследства она отказалась в пользу Клавдии Петровны. Сирень затопила все парки и скверы, был месяц май.