Байки маслопупа

Стояли мы как-то на рейде порта одной африканской страны...

Аларм прозвучал неожиданно и как-то необычно: не было звонков громкого боя, но голосишко у вахтенного штурманёнка явно дрожал.
— Alarm, alarm! All hands proceed to stbd side of boat-deck! (Тревога! Всем собраться на правом борту ботдека!).
— Какого хрена?! Что за тревоги в обеденный перерыв?! — я сунул босые ноги во вьетнамки, захлопнул лаптоп и поспешил на место сбора.
По трапам, по направлению к шлюпке правого борта, уже спешила филиппинская банда, с нарочитой ленцой подтягивались славянские офицеры.
— Что за полундра, чиф? — третий помощник, протирая заспанные глаза, вывалился на трап из коридора: — Чего это старпом — обалдел? В обед тревоги играть?
— Чёрт его знает! Разберёмся, блин! — я был зол, как собака. Впервые мне почти удалось завалить в обеденный перерыв этот гнусный немецкий «тигр», не дававший мне прорваться на следующий этап, а тут эта проклятая тревога!

На ботдеке собралась меж тем вся команда. Взъерошенный старпом с рацией в руке и окружившая его орда косоглазых «братьев меньших» в разноцветных комбезах что-то бурно обсуждали.
— Хлопцы! Ну, шо вы так долго?! Мастер уже орать устал с моста! — плаксивым голосом обратился к нам chief mate.
— А что? Горим, что ли? — зло окрысился третий: — Мне, топтать-копать, на вахту, между прочим, через три часа!
— Поори ещё, салага! — старпом явно не был настроен поддерживать демократические традиции немецкого флота: — Скажут — гуано жрать будешь!
Начальственный рык заставил ничего не понимающих в этом диалоге филиппосов образовать вокруг штурманов свободное пространство, в которое я и втиснулся.
— Толян, так что происходит?
— Грабють!!! — вдруг взвыл дурниной старпом: — На полубак обезьяны чёрные залезли! Их там вахта обложила, как медведЕй...
— Через клюз бы не ушли! — проявил вдруг беспокойство «трёшник», до этого безучастно расматривающий недалёкую береговую линию.
— Вот и беги туда! — вызверился Толян: — Какого ты стоишь тут?
— Боцман! Возьми трёх людей — и на бак по левому борту, вместе с третьим!
— Есть, сэр! — кривоногий и щуплый, боцманюга всё-таки был истинным хозяином на палубе, поэтому гипотетическое вторжение в свои кладовки воспринял, как личное оскорбление, и горел жаждой мести.
Часть банды на рысях рванула вниз.
Рация на старпомовском ремне вдруг забулькала докладом.
— Чё?! Да вынь ты изо рта, блин! Ага! Понял...
— Дед, — обернулся ко мне старпом: — Они швартов через клюз стравили, твари чёрные! У них там две лодки под клюзом!... Надо шлюпку спускать и ловить на воде козлов!
— Давай! — я рванул по скоб-трапу наверх, в шлюпку, чтобы подготовить двигатель и откинуть кабели зарядки аккумуляторов.
Оставшиеся филиппинцы шустро забегали, выполняя привычные действия, и меньше, чем через десять минут шлюпка закачалась на талях.
— Дед, давай я поеду! — в люк просунулась взъерошенная голова второго механика: — Nigger hunt — мой любимый вид спорта!
Скакать с волны на волну на лёгкой шлюпке мне вовсе не хотелось, поэтому я с радостью ухватился за столь любезное предложение.
— А в «яме» кто остался? (любезность любезностью, но напомнить «кто в доме хозяин» никогда не вредно!).
— Третий в ЦПУ на связи и пожарниках. Так я поеду? — второй выпрашивал у меня разрешение на поездку, как пацан новую игрушку у строгого отца.
— Вали! — я постарался спрятать лыбу, так и лезущую на рожу. Как дитё, ей-бо! Не нагеройствовался ещё ...
Огляделся: старпом стоял на лебёдке, осторожно майная шлюпку до воды. Трое филиппинцев-машинёров подпирали переборку, никому не нужные и забытые.
— Чего стоим, бойцы? Пошли на полубак!
Энтузиазма мой приказ у них не вызвал, но топот за спиной показал, что банда всё-же следует за мной.

Добравшись до бака, мы обнаружили третьего помощника, залёгшего за бортовой лебёдкой. Филиппосы затаились тоже, кто где мог.
— Чего окопались? Пошли на бак, партизанен! — я хлопнул «трёху» по плечу.
— Да ну его! А вдруг у них «пушки»?! Перестреляют к той маме!...
— Откуда у них «пушки»? Тоже мне, пираты!... Рыбачьё, нищеброды... Залезли, чтобы слямбзить что-нибудь. Сейчас тёплыми возьмём. Пошли!
Я перелез через волноотбойник и зашлёпал по трапу наверх. Сзади, матерясь и цепляясь за реллинги длинным железным дрыном, подхваченным из ящика с контейнерным крепежом, лез третий, за ним — филиппосы.
Надо сказать, что эти «братья меньшие» берегут себя во всех жизненных коллизиях по-чёрному. Случись на судне реальный трабл — шиш ты их заставишь за живучесть бороться или ещё что-нибудь! Safety first, доннерветтер! Через секунду все будут в жилетах и с личными вещами в шлюпке сидеть, гнусные рожы. Типа, идёт оно всё — здоровье дороже... Ладно, это уже другая история.

Как я и думал, негрил на баке уже не было. Свалили так же тихо и незаметно, как и пришли.
— Саша! — я вызвал мастера по рации: — Где эти падлы? Ты их с моста видишь?
— Бульк-упт-бульк-чшшшш-слева! — удалось разобрать сквозь свист и клёкот рации (хозяин, гнусяра, новые не хочет покупать, скотина немецкая!).
— Ясно! — перегибаюсь через фальшборт.
Опаньки!!! Под бортом две длинные пироги, в которые четверо чернокожих выбирают стравленный ими в воду зелёный новый пропиленовый конец. Гады, старый не взяли! Чувствуя прилив здорового бешенства, ору вниз, используя все известные мне ругательства на семи языках. Смысл сказанного заключается в том, что если конец не будет на борту через секунду, то... Ну, это уже лирика. Такое можно описывать только в стихах. В ответ негрилы только начинают шустрее перебирать ручонками, стараясь закончить процесс как можно быстрее. Чёрт! Наша шлюпка ещё у борта. Трусливые филиппосы явно не торопятся отцепляться от талей, несмотря на крики, которыми их понукает с борта старпом. Он подпрыгивает и орёт так, что слышно на баке. Ржу, привалившись к борту, несмотря на серьёзность ситуации. Если нигги уволокут конец, на судно повесят «минус» аккурат в его стоимость и тогда можно забыть о заказе нового снабжения надолго...

Перегибаюсь через борт снова: оба-на! Стравливая конец в воду через клюз якорь-цепи и складывая его в свои «байдарки», ворюги не заметили сами, что захлестнули его вокруг самОй цепи. Ну, и хрен вы теперь уйдёте! Сообщаю об увиденном по рации. Радостный рёв старпома доносится до полубака и я вижу, как он кубарем скатывается с трапа, направляясь к нам.
В это время одна чёрная рожа задирается к нам и её обладатель, определив по белому комбезу, кто здесь командует парадом, обращается ко мне на ломаном английском:
— Друг, мы отдадим вашу веревку, но вы должны дать нам подарки...
Договорить он, тварь, не успевает. На слово «подарок» в Африке у меня уже несколько лет срабатывает условный рефлекс. Рука самопроизвольно ищет что-нибудь тяжёлое.
Так и в этот раз...
Хрясть!!! Тяжёлый твистлок («башмак» для крепления контейнеров к палубе) врезается в борт «пиратского» каное. Озадаченные ниггеры прекращают выбирать конец из воды и соскальзывают туда сами, пытаясь спрятаться за бортом своих посудин.
— А-а-а-а!!!!! — пошёл в атаку боцманюга, а за ним и вся косоглазая конница. Твистлоки летят за борт один за другим. Большинство падает в воду, но некоторые попадают с жутким стуком в деревянные борта и свистят возле самых чёрных голов.
— Блин, убьют же кого-нибудь! Потом не отпишемся!... — мелькает у меня мысль.
— Stop!!! Halt!!!!!!! Стоять, вашу мать!!!!!!! — ору уже своим.
На «вашу мать» реакция мгновенная — град метательных снарядов прерывается моментально. Негрилы, бросив и украденный швартов, и свои убогие плавсредства, удирают вплавь по направлению к ближайшей рыбачьей лодке.

Наконец, раздаётся рёв мотора нашей шлюпки. Криками и пинками по копчикам второму механику удалось заставить струхнувших косоглазых отдать верёвки, и наша посудина, плюясь отработкой из выхлопной трубы, летит на всех парах вдоль борта.
Из рубочного люка шлюпки, как из боевого отделения танка, торчит потная и взлохмаченная голова второго. Он дико озирается, явно пытаясь увидеть «вероятного противника».
— Удрали уже!!! — ору ему с борта и показываю на мелькающие в отдалении среди гребешков волн чёрные поплавки негритянских голов.
— Врёшь! Не уйдёшь!!! — ревёт секонд, перекрывая даже шум двигателя, работающего на полных оборотах.
Он закладывает молодецкий вираж, чуть ни черпанув бортом, и бросается в погоню.
Я ржу...
— Константин! Костя!! Адмирал хренов, так твою!!! — ору, наконец, в рацию: — Давай назад! Они ничего слямбзить не успели!...

Бурун у носа шлюпки опадает, она оседает глубже в воду, сходя с редана, и поворачивает назад.
— Ну, вот уж хрен! У меня должны быть свои удовольствия, и я их получу! — неожиданно заявляет вдруг рация голосом второго механика. Шлюпка начинает снова разгоняться, вылезая тупым рыжим носом из воды.
Летит, дура здоровая, прямо нам в борт!
— Секонд, ты что — перегрелся там?!!! — пытаюсь докричаться до второго. Ага — сейчас! Не отвечает, скотина! Шлюпка исчезает под развалом носовой оконечности, доносятся тяжкий удар и треск...
— Отъездились! — бросаюсь к фальшборту, перегибаюсь через него, ожидая увидеть рыжие обломки и плавающих филиппосов. Но нет! Этот грёбаный Гастелло врубился в брошенные негритянские лодки, но по касательной к борту. ПирОгам, естественно, пришёл конец и их обломки качаются на волнах рядом с нашей шлюпкой с заглохшим движком.
— Вылезай оттуда!!! — ору вниз довольному, как сто китайцев, второму: — Гад такой! Если разбил чё-нибудь, охотник хренов, прибью своими руками вместо носовой фигуры!!! Будешь своим рылом акул и швартовщиков распугивать, придурок чокнутый!!!
— Деда! Усё в порядке... тока краску чуть ободрали...
— Я, блин, тебе задницу обдеру, будешь как макака-резус!!! — орёт подошедший с мостика капитан: — Дед! Уйми своих маслопупов! Убивцы, мля...
— Да ладно... швартов-то спасли, всё-таки, — пытаюсь остудить капитанское неудовольствие.
— Ага, и твистлоков штук сорок утопили..., — продолжает ныть он.
Перестав, наконец, препираться, идём с мастером посмотреть, как старпом намерен выволакивать швартовный конец из воды. Весит-то он немало! Но чиф с филиппосами дело знали туго, и процесс был уже налажен. Опустили вниз лёгость (бросательный конец с грузом), привязали к плавающему швартову и лебёдкой вытянули его из воды. Потом долго и с матюгами цепляли собственную шлюпку и, наконец, выбрали якорь и отошли подальше от берега во избежание рецидивов, пока берег этот не превратился в синюю полоску на горизонте.

Ну, и ладно!... Любоваться зелёными джунглями на фоне золотистых пляжей — это здорово, конечно... Но оттуда, из джунглей этих, никогда ещё ничего хорошего не вылезало!

«В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы».......