Апокалипсис Now
Красный BMW Эн, который ей недавно подарил отец, несётся через Проспект Мира к Садовому кольцу. Эн в тёмных очках «фарах», которые закрывают значительную часть её лица. На ней лёгкое платье оттенка кофе с молоком. Я сижу рядом и типа пытаюсь воткнуть в очередной хит певца с непроизносимым именем, от которого так тащится Эн. Ещё я кошусь на её недавно сделанные сиськи и как бы невзначай кладу ладонь ей на колено.
Эн улыбается, и вроде как не против, но сбрасывает мою руку. Между нами уже давно ничего, кроме перепихона и отрыва от реальности. Пару раз в месяц мы снимает номер в отеле и упарываемся там до потери сознания. У неё вроде как есть парень, которого очень хотел бы видеть в зятьях её отец, у меня тоже есть тёлка, модная блогерша, к которой у меня только жалость. Она настолько тупа, что не может воспользоваться долбанной кофеваркой.
У Эн постоянные панические атаки и она сидит на транквилизаторах. Даже сейчас, когда она вдавливает педаль газа в пол и мы то и дело проскакиваем на красный, она обдолбана ими по самое не хочу. Пару лет назад она пыталась стать актрисой, и папа устроил ей несколько ролей в громких проектах, которые провалились. Она это очень тяжело переживала, даже довела себя до анорексии. Теперь она читает рэп или какую-то такую херню в этом стиле. Один из её треков периодически крутят по радиостанциям.
Сегодня мы едем к Алисе, она живёт в недавно отстроенном престижном квартале на берегу Москвы-реки и где цена квадратного метра стоит далеко за миллион рублей. Говорят, там прикупил квартиру для своей любовницы, которая только в прошлом году закончила школу, один влиятельный политик, который ратует за традиционные ценности.
Алиса модная художница, её картины выставлялись в Европе до всякой этой фигни с Ковидом. Мать у Алисы сидит в Совете Федерации или типа того, а папаша стал миллионером ещё при Горбачеве. Квартира Алисы на самом последнем этаже этого чуда современной, вывихнутой на композиции, архитектуры.
Перед тем как выйти из машины Эн долго сидит и пялиться в лобовое стекло, я не вижу её глаз, но готов поспорить, что они ничего не выражают. Я курю вейп и наслаждаюсь случайно пойманными мной на какой-то волне No Doubt, которые пели свой бессмертный шедевр Don t speak.
— Ты знаешь, Макс, — выйдя из транса, прервала молчание Эн, — иногда мне кажется, что всё это не по-настоящему...
— Что ты имеешь ввиду? Прости, я не понимаю тебя.
— Ну знаешь, всё вот это, типа мир, он не настоящий.
— Блядь, Эн, что ты несёшь?
— Неважно, Макс, просто забей.
Я начинаю выходить из себя потому что вот эти её загоны напрягают меня жутко.
— Что ненастоящее, бэха твоя, лаве у тебя на кредитке? Эн, просто давай заканчивай с этой хуйнёй, реально подзаёбывает.
— Нет, Макс, типа мы с тобой ненастоящие...
Алиса, уже чем-то хорошо упоротая, встречает нас с дебильноватой улыбкой, переходящей в пизданутое подхихикивание. Я слышал, как она сказала Эн что у неё куда-то подевалась пизда и она типа вообще не знает, что с этим делать.
Эн всё ещё плохо принимает сигналы из нашей вселенной и поэтому ничего не отвечает Алисе. В квартире модная голландская мебель в стиле хай-тек, всё сделано в модном сейчас минимализме — максимально дорого...
Алиса знакомит нас с Сергеем, парнем в белой рубашке, распахнутой на груди. Его глаза скрыты под тёмными очками каплями, он вял и произнося своё имя пару раз запинается. Там, где рукав рубашки закатан по локоть я вижу исколотое предплечье.
— Сергей, писатель, — говорит Алиса, — он написал роман про эпидемию, помните, по нему в прошлом году сняли сериал...
— Говно, — только и смог выдавить из себя писатель.
Книгу я читал, и в принципе согласен с заключением её автора — говно. Однако этим говном были завалены все книжные и книжка с его ебальником на развороте нехило продавалась. Девчонки от шестнадцати и старше вероятно не прекращая наяривали на его фото с различных светских мероприятий.
Как оказалось, Алиса была под грибами. На ней белая майка через которую проступали соски. Длинные ноги заканчивались совсем малюсенькими шортами, которые едва скрывали её задницу.
Эн разложила дороги «быстрого» на журнальном столике и немедля втянула в себя. Наконец её лицо перестало быть восковой маской и на нём появилась улыбка, та самая за которую я готов простить ей много её блядских загонов. Я так же занюхиваю дороги и мир становится более красочным, все напряги и недоговоренности как-то сами собой растворяются.
— Макс, — Алиса приобняла меня и смотря мимо, говорит, — я не знаю, где моя пизда.
— Уверен, она там, где и должна быть.
— Сделай одолжение, посмотри, она там?
Алиса пытается стянут себя шорты, но у нее ничего не выходит, и она с диким хохотом валится на ковер за пять тысяч баксов, привезённый из Саудовской Аравии и на котором виднеется высохшее блевотное пятно. Я тоже не могу удержаться и смеюсь, скатываюсь на пол и лежу рядом с Алисой.
Эн и Писатель уже давно потерялись из вида. Всё происходящее вокруг стало напоминать какое-то ёбанное шапито — было одновременно весело и блевотно. Алиса с серьёзным видом пыталась мне объяснить, что ей двести лет и она на самом деле вампир. И ночью она питается кровью, что только блядская кровь помогает ей чувствовать себя живой.
— Макс, а ты пробовал когда-нибудь настоящей крови, тёплой, ещё хранящей частицы жизни, бурлящей в ней?
— Слишком трипперно, тебе не кажется? Ну никогда ведь не знаешь, что там в крови в этой понамешено, может гепатит какой-нибудь сраный или того хуже, СПИД, на вискаре по крайней мере есть этикетка и типа можно прочитать что там такое есть.
Из соседней комнаты вышли Эн и Грей, как его называла Алиса. У писателя из вены текла кровь, но он этого не замечая подобно зомбаку из фильмов ужасов шёл к дивану. Судя по заторможенной физиономии Эн она тоже вставилась с ним «медленным» и теперь залипая на каждом шагу еле тащилась к нам.
Алиса ведёт меня к себе в спальню. Эн и Грей остались «торчать» на диване, бессмысленно уставаясь в широкоэкранную плазму. На музыкальном канале крутили клип на ту песню Эн, которая стала в последнее время популярна. Судя по всему, Эн не понимает, что на экране показывают её. Она пиздец как далеко, намного дальше, чем обычно, от этой планеты.
Алиса предложила и мне закинуться грибами. Она говорит, что они типа какие-то голландские. Вместо этого я занюхиваю дорожку и затем без затей ебу Алису, которая офанарев от грибов думает, что она птица и кричит, как долбанная чайка. Внутри у неё суховато и я не могу сосредоточится. В конце концов мне всё это надоедает и я предлагаю просто поваляться и поболтать.
— Мне всегда казалось, — говорит она, — что мы день за днём проживаем один и тот же день, понимаешь, день за днём мы живем одну и ту же ёбанную жизнь и завтра никогда не будет...
Вскоре она засыпает, крепко сжав мою руку. Меня всё ещё прёт от кокаина и я чувствую, как моё сердце бешено бьётся внутри грудной клетки. Чтобы заснуть мне нужно замедлиться и какое-то время я раздумываю не попользовать ли запасы «медленного» у писателя, но вместо этого порывшись в прикроватной тумбочке я нахожу какие-то «транки». Выпив пару колёс, я незаметно проваливаюсь в сон.
Во сне я видел молоденьких актрис, которые не обременены какой-то моралью, они готовы на всё ради роли — отсосать, дать в жопу, по любому, лишь бы получить роль. Их лица затёрты и я не могу разобрать ни слова, для меня он все одинаковые, примитивные куклы.
Потом мне снился космос — бескрайний и безграничный и типа гармония, самая совершенная из тех, что только могла охватила меня. Я знал, что это сон и мне не хотелось просыпаться. Как я мог проснуться, прикоснувшись к тому чего никто из живущих не мог познать и прочувствовать. Зачем просыпаться, когда и так всё знаешь? А потом в мой сон такой маленький и уютненький пришли родители, такие огромные и неуютные и начали сраться. Отец хорошенько врезал матери по лицу, и она завалилась на пол. Где-то там, я маленький, забившись под стол стараюсь не реветь, чтобы отец не смог меня услышать...
Ещё при Ельцине мой отец стал долларовым миллионером, а когда к власти пришли его бывшие коллеги из силовых структур ему был открыт путь в верхние эшелоны власти. И чем больше власти и денег становилось у отца, тем всё меньше и меньше он оставался человеком. Он был зомбаком, не тем, что раскисшей жижей ползают по экрану, а с крепкой мускулатурой, острым умом и инстинктами хищника, который перед поставленной целью не остановится ни перед чем. И даже с тем, что я стал режиссёром он смириться не смог. Он видел меня в погонах, а теперь я в его представлении последний педрила...
Грей сидел в той же позе что и вчера пялясь в телек. На экране Медведь пытался вылечить Маше больной зуб. Иногда писатель негромко похихикивал. Эн выползла из ванной бледная, как жопа эскимоса. Она была в трусах, одетых задом наперёд, но в остальном она выглядела ОК и судя по её пуленепробиваемой физиономии и отсутствующем взгляде она уже закинулась своими колёсами. Алиса предложила пыхнуть травы. Что было весьма кстати.
— Там, в этой хуйне — писатель указал на телевизор, — сказали... — далее он то ли залип, то ли потерял мысль.
Я глубоко затянулся и задержал дыхание, но тут я заржал, едва не подававшись дымом.
— Серёж, спокойно, это телек, — сдерживая смех, сказала Алиса, — и что там сказали?
— Сказали, что типа всё, пиздец...
— Пиздец чему? — заинтересовался я.
— Ну типа всему, понимаешь, мужик?
— Нет, не понимаю.
— Там, — он опять указал пальцем на телевизор, — в этой хуйне сказали, что всему пиздец...
— На, затянись, — Алиса протянула ему косяк.
— Нет, правда, — он отвёл руку Алисы с косяком от своих губ. — Там, типа всё пиздой пошло... — он пытался собрать все оставшиеся у него силы, чтобы закончить фразу.
— Где там? — спросил я, — в телеке?
— На войне типа, они там что-то ёбнули, оружие что ли новое какое или типа того.
— Мужик мне типа похуй на всю эту херню с войной.
— Нет, там правда, пиздец, там короче все кто выжил заразились и теперь они типа больны чем-то, типа зомабрей что ли
— Это тебе типа в телеке сказали?
— Да.
— Милый, может ты просто путаешь свой новый роман с реальностью?
— Нет, там точно пиздец. Сейчас летят самолеты оттуда с этими заражёнными. Я же говорю типа пиздец, типа всему... Апокалипсис, мать его.
— Мужик, мой тебе совет, смотри меньше на ночь телек, говорят это вредно...
Когда мы спускались в лифте, Эн с каменным лицом и глазами, снова спрятанными под огромными очками, рассказала, что этот мудило, который не может отличить выпуск новостей от детского мультика выебал её в жопу. И что она кажется оставила лифчик где-то у Алисы и что вечером у неё что-то типа интервью на радио или типа того и что нужно связаться с администратором и что у неё подходят к концу транки и типа ей тревожно...
За руль сажусь я, потому что Эн совсем скисла и совершенно ничего не может с собой поделать. Мотор Бэхи грозно зарычал, подобно голодному зверю и я вырулил из подземного паркинга на улицу. Я врубил «Simpathy for the Devil» The Rolling Stones и помчался на восток, где разгоралось невероятное кроваво-красное зарево — то ли рождающегося дня, то ли грядущего апокалипсиса....