Книжные черви

Когда ввели обязательную маркировку, всё стало просто и понятно. Каждую книгу теперь помечали специальным штампом: от «Говно» до «Торт». Никакой путаницы, никаких сомнений. Читатели оглядывали полки магазинов и библиотек, уверенно тянулись к знакомым корешкам.

— «Говно вонючее», пожалуйста!

— А вот это — «Тухлятина»? Отлично, беру!

— Что? «Компот»? Нет, это не для меня…

Книги с маркировкой «Торт» стояли нетронутыми. Их покупали редко — в подарок, для галочки, но никогда не читали. Зачем? Ведь «Торт» — пресный, нудный, он не греет душу, не оставляет после себя этого тёплого, гнилостного послевкусия с характерным «душком». А «Говно» так легко прилипало и крепко держалось, не переставая источать запахи всех стадий разложения. «Говно» обсуждали. «Говно» цитировали. В «Говне» видели очевидные и находили скрытые смыслы — копались долго и с удовольствием.

— Вы просто не доросли до этого «Говна»! — горячились знатоки.

— Это «Говно» — шедевр! Оно говорит правду!

Читатели собирались в клубы, спорили, писали разборы, плодили теории. А потом… они уходили. Не сразу. Сначала они начинали жужжать — повторять одни и те же фразы, двигаться по одним и тем же маршрутам, откладывать что-то в укромных уголках. Потом у них темнела спина, тело сжималось, твердело, и они разлетались кто куда. А вместо них появлялись новые читатели, которые сразу же по маркировке выбирали то, что им надо.

— Дайте «Говна»!

— Где тут свежая «Блевотина»?

— «Торт»? Фу, даже не прикасайтесь!

«Торты» тем временем покрывались пылью. Толпы восхищенных поклонников встречали новое «Говно», регулярно пополняющее книжные прилавки. Его с удовольствием потребляли маленькие, белые, извивающиеся юные опарыши.