Перешёл дорогу — и на работе
«Зона интересов»/ «The Zone of Interest» (2023)
В цифре вышла перегруженная наградами картина Джонатана Глейзера «Зона интересов». Вялотекущее, драматически инертное повествование с настолько сильным постэффектом, что вполне может выкрасть у топовых хорроров звание одного из самых страшных фильмов в истории кино.
Жанр: драма, история
Продолжительность: 1 час 45 минут
Сценарий и постановка: Джонатан Глейзер (по роману Мартина Эмиса)
В ролях: Кристиан Фридель, Сандра Хюллер, Йохан Картхаус, Луис Ной Уитти, Неле Аренсмайер, Лилли Фальк и другие
Производство: Великобритания, Польша, США
18+ (PG-13): пугающие сцены (средне), алкоголь, наркотики, курение (мало), жестокость, кровь (мало)
Многодетные супруги Хёссы припеваючи живут в уютном загородном доме. Для детишек там есть речка и большой сад, для матери (Сандра Хюллер) — цветочная оранжерея со впечатляющим количеством сортов и видов. Отец семейства (Кристиан Фридель), в свободное время рыбачит в подаренной коллегами лодке, ухаживает за лошадью и созерцает «рай на земле». Он так и приговаривает, стоя на бережку, после омовения в реке: «Божественно!»
Слегка «отвлекает» Хёссов от радостей семейной жизни одно обстоятельство — буквально за забором находится один из крупнейших нацистских концентрационных лагерей — Освенцим, где и «трудится» комендантом глава семьи, отец четверых детей Рудольф Хёсс.
У такого соседства с работой есть некоторые недостатки. Иногда «постояльцы» лагеря Аушвиц излишне шумят, ночами мелькают всполохи рукотворного зарева, а если неудачно развернется ласковый ветерок — белоснежное бельё, что сохнет на улице, может испачкать пепельная сажа. А ещё местные водоёмы периодически покрывает блестящая пенящаяся субстанция, что, конечно же, тоже доставляет некоторые неудобства: резвящихся на речке детей придётся заново купать.
Глейзер полностью исключает из кадра кровожадность нацистского режима. Это что-то, молча наблюдающее за происходящим на расстоянии вытянутой руки, не привлекая к себе внимания. Если убрать из кинокартины звук — суть происходящего откроется зрителю сильно не сразу.
Для Хёсса чужая жизнь — никчёмная кочка, высохший болотный бугорок на пути к пышному ужину. Он, некогда ярый католик, получивший назначение в коменданты от самого Генриха Гиммлера, сознательно меняет веру в Бога и стремление к всеобщему благу на поклонение государственной идеологии. Ради личного комфорта. Ради семьи, которая не нуждается абсолютно ни в чём.
Через несколько лет Рудольф Хёсс даст показания на Нюрнбергском процессе, после чего отправится в Польшу, где его и повесят по решению национального трибунала. Но Джонатана Глейзера не интересует последний вздох абсолютного зла, оттого в «Зоне интересов» восторжествовавшей справедливостью и не пахнет. Картина выстроена исключительно из несоответствия тому, что видит зритель, и что слышит. Не кино, а фактически навязанная пища для размышлений. И хоть всё давным-давно показано, рассказано и явлено в тысячах интерпретаций — всё равно не оставляет равнодушным.
Своего рода психоделическим экспериментом выглядят вставки, где Глейзер использует инфракрасное видение, чтобы наблюдать за тем, как местная девочка-подросток подкармливает яблоками заключённых концлагеря, разбрасывая из поблизости с промзоной. Допускает, тем самым, что в людях есть добро. Но по большой части эти сцены выглядят очень цинично.
При всём количестве дружелюбных эпитетов, новая картина Глейзера, тем не менее, является категорически несмотрибельной. Если в «Рождении» постоянно присутствует томительная, изнуряющая угроза, то в «Зоне интересов» — ничего не происходит. Диалоги скупы, бытовые сцены на грани аристократической степенности, а поверхностная метафора о «банальности зла» — чересчур банальна.
При этом композиция «незримого зла» тянется у постановщика из сюжета в сюжет. В картине «Побудь в моей шкуре», в котором героиня Скарлетт Йоханссон — соблазнительница и губительница десятка ничего не подозревающих мужчин — страшное, безликое, чёрное существо, лишенное человеческой индивидуальности, но при этом зрима и осязаема. Можно дотронуться. Как и до стен концлагеря, который через дорогу от дома.
Удивительно прямолинейные злые начала Рудольфа Хёсса и убеждённой в «породистости» их нации супруги — хлещутся за мечты о новых кальсонах и повышении в должности. Нет никакой идеологии и ярко выраженного политического окраса. Семейка Хёссов могла с таким же успехом поклоняться хоть Аугусто Пиночету, лишь бы это кровавое прислуживание несло личную выгоду и наличие копчёных сарделек в погребах. Не зря, телеграфируя рапорты, Рудольф отмахивается: «И там, конечно, в конце — слава Гитлеру и всё остальное…» Плевать он хотел на славу их «императора». Безусловно, идейных фашистов было более, чем до чёрта. Но были и такие… Безмятежная обыденность чудовища, у которого нет даже идеологического принципа.
Недиалоговое кино, балансирующее между глубиной содержания и изобретательной формой, вне всяких сомнений впечаталось в сердца фестивальных критиков. Рядовому же, не сложносочинённому зрителю оставили лишь штрихи. Жуткие, но не складывающиеся в цельное произведение. Бессобытийная нарезка скромного шика дома Хёссов с грязно-коричневыми бараками и большими трубами крематория, видными почти в каждом кадре. Да смех детей или звон посуды за ужином, в сочетании с непрерывным гулом, звуками железа и душераздирающими криками людей. Где-то на фоне. Где-то «за забором рая». Зритель же при этом, в своём воображении смотрит уже другое кино. То, которое Глейзер действительно имел в виду, запрограммировав его в предложенный визуал.
Монотонное копошение членов семьи и практически статичная камера оператора-постановщика Лукаша Жаля делают менее чем двухчасовой хронометраж «Зоны интересов» невыносимо тягучим. Здесь — при достаточно громоздком мыслительном тропе — настолько ничего не происходит, что уже на сороковой минуте хочется распрощаться с данным киновысказыванием и немедленно «поставить» на пересмотр «Бесславных ублюдков» Тарантино. Так сказать, отвести душу.