Пути богини неисповедимы-5

Из толпы вынырнул и направился в её сторону человек, в котором Баста не сразу узнала Баффи. Транс сменил каблуки и шортики на тапки, худи и мешковатые штаны, сползающие на каждом шагу. Розовый парик отсутствовал, открывая миру редкие пряди, облепившие почти лысый скальп, макияжа не было и выщипанные в ниточку, как у фрау Ильзы, брови смотрелись чужеродно на бледном, костистом лице.

— Хеллоу, Китти! — Баффи отсалютовал стаканом с кофе, пытаясь подтянуть штаны второй рукой, в которой держал булочку, — Молодец, что пришла! Хочешь половину булочки? Я последнюю взяла, их всегда сразу расхватывают.

— Спасибо, я не голодна.

— Ну, как хочешь, — транс макнул чёрствую булку в горячий напиток, подождал и сунул в рот, обсасывая размокший мякиш, — Извини, проблемы с зубами, могу есть только то, что не надо жевать, — он шумно отхлебнул кофе, смешно вытягивая губы трубочкой, и продолжил, — Дело есть, я тут подумала, что вряд ли тебе захочется лично знакомиться с местными потреблядями, как нас тут называют, и Крюком. За две таблетки в сутки могу быть курьером. А сейчас дай мне десять штук за сто пятьдесят, деньги я достала, а вечером возьму ещё десять за сто восемьдесят, как ты и хотела, плюс две конфетки для меня. Что скажешь?

Баста согласилась не раздумывая. Она понимала, что продешевила, и Баффи неплохо наварится, но была не против заплатить за посредничество, ей действительно не хотелось знакомиться ни с потреблядями, ни с Крюком. И хотелось надеяться, что она ненадолго задержится в этом районе. Они зашли за опору моста, Баффи протянул три купюры по пятьдесят, Баста взяла деньги, и лишь после этого отсчитала в его дрожащую ладонь десять таблеток, одну из которых он тут же проглотил, дёрнув кадыком. Транс попытался заглянуть в сумку, но она быстро накрыла её рукой.

— У меня есть ещё конфетки — снотворное, антидепрессанты, разные стимуляторы.

— Оу, отлично! Мы с тобой замутим маленький и очень секретный бизнес, никому ни слова, здешней публике не стоит доверять. Кроме меня, разумеется, — Баффи широко улыбнулся, показав своё кладбище зубов.

В этот момент из арки вышла Никки и направилась к одному из фургонов. Взяв из машины сигареты, она повернулась против ветра, чтоб прикурить, и увидела их за опорой. Поправила пальцем сползшие очки, прищурилась и двинулась в их сторону. Баффи быстро попрощался и засеменил прочь, на каждом шагу подтягивая штаны.

— Что у тебя общего с этой? Непохоже, что ты из их компании, у меня глаз намётан, — цепкие точки за линзами внимательно скроллили Басту с головы до ног, задержавшись на сумке фрау Ильзы, к слову сказать, весьма стильной, дорогой и неуместной на грязном дождевике с прорехами, — Так как тебя зовут?

— Китти.

— Может, тебе нужна помощь, Китти? Ты тут по своей воле или по принуждению? — она погасила сигарету и достала из кармана визитку, — Мы можем помочь.

— Спасибо, у меня всё в порядке. А что означает «ОГТ»? — Баста разглядывала белый прямоугольник с тремя буквами с одной стороны и адресом с другой, больше там ничего не было, ни телефона, ни соцсетей, ни информации об услугах, ни собственно расшифровки аббревиатуры.

— А ты приходи и узнаешь, даже если помощь не нужна, — Никки дружелюбно улыбнулась, обнажив кривые прокуренные зубы, и протянула руку, — Если захочешь нормально поспать, помыться, поесть или просто поговорить. А не захочешь говорить — никто не будет лезть с вопросами. Наша дверь открыта для всех, и это безусловно.

Баста пожала вялые пальцы с обгрызенными до мяса ногтями, поблагодарила, сунула визитку в карман и направилась к железнодорожной станции неподалёку. Там она арендовала камеру хранения, переложила из кармана две купюры в сумку, а из неё в карман перекочевали двенадцать таблеток для вечерней сделки с Баффи, заперла сумку в ячейке и повесила ключ на шею, спрятав под футболку. В туалете никого не было, и она смогла спокойно умыться и наложить мазь на царапины. Они всё ещё выглядели ужасно, возможно останутся шрамы, но по крайней мере краснота и припухлость ушли, щека не была горячей, и ей уже не грозила смерть от сепсиса из-за паршивого кота.

Она поехала в городской парк, отыскала тихий уголок подальше от детской площадки и аллей со скамейками, подальше от асфальта, пластика и металла. Убедившись в отсутствии людей поблизости, сняла надоевшую маску и очки, растянулась на траве в тени деревьев, подложив под голову рюкзак. В густой листве шумно переговаривались птицы, в какой-то момент Басте показался понятным их язык, и она застрекотала, зачирикала, смешно вздёргивая расщеплённую верхнюю губу. Потом заметила нескольких белок и едва сдержала позыв погоняться за ними. Всё-таки, в этой зоне обитания придётся контролировать свои кошачьи инстинкты.

Мысли переключились на зону обитания и планы на будущее. Она прикинула примерную выручку от таблеток, хватит на пару месяцев скромного пропитания и комнату в дешёвом мотеле из тех, где пока ещё принимают наличку и не требуют документов, а потом возникнет неминуемый вопрос — что делать дальше? А можно, пока стоит тёплая погода, отказаться от сомнительного комфорта этих клоповников, довольствуясь спальным мешком в заброшке, и накопить денег, чтоб уехать туда, где круглый год лето. Например, на родину своей праматери — богини Бастет, в Египет. Баста слышала о существовании полуофициальных структур, занимающихся потоками нелегалов из тех регионов в Европу, вряд ли эти потоки текут и в обратном направлении, но можно будет выстроить маршрут и воспользоваться их пунктами сбора и гуманитаркой. Надо будет купить телефон и скачать приложение. Досадная, но необходимая трата. Мелькнула мысль потратить деньги на новые документы и найти работу, но Баста понимала, что с документами ничего не получится, биометрия её нового лица весьма озадачила бы систему и вызвала б вопросы. И никто не наймёт человека без документов, никогда не снимающего маску и тёмные очки. Она бы не наняла. К тому же, человека, не умеющего и не желающего делать ровным счётом ничего. Да и не идентифицирующего себя человеком.

Последняя мысль развеселила и заставила улыбнуться, не только внутренне, но и во всю пасть, по-настоящему. А потом и расхохотаться в голос, спугнув белок и птиц. Она представила реакцию случайного прохожего на её улыбающееся лицо, и не могла остановиться, смеясь до слёз.

Проголодавшись, заказала слабо-прожаренную отбивную в одном из ларьков фудкорта парка, ужасаясь цене на настоящую говядину. В меню были более дешёвые аналоги из сои, тофу, водорослей, личинок, говна пингвинов и прочей дряни, которую уважающая себя кошка даже не понюхает. Баста отыскала укромный уголок за кустами, опустила маску и съела мясо, думая о том, что никак не накопит достаточно денег, обедая так каждый день. Горелую кашу волонтёров и серый суп с тряпками капустных листьев она есть не сможет. Надо будет зайти в зоомагазин, посмотреть цены на кошачьи консервы. Не фуа-гра, конечно, но есть вполне приличные паштеты, во всяком случае, вкуснее заменителей мяса из несъедобных ингредиентов.

Цены на паштет тоже неприятно шокировали. Она отсутствовала года полтора, не так уж и долго, чтоб всё настолько подорожало. К тому же пришлось потратиться на перцовый баллончик. И вечером, отсчитывая Баффи таблетки, Баста запросила по тридцатке за стимуляторы, и транс согласился, не торгуясь, что подтвердило подозрение о его жирном наваре. Но даже если он продавал по пятьдесят за штуку, она предпочитала делегировать это ему, лишь бы не входить в близкий контакт с местными потреблядями.

Маленький секретный бизнес давал ежедневные плоды. По утрам они встречались под мостом, Баффи говорил сколько и какие конфетки нужно к вечеру, Баста отправлялась к сумке в камере хранения, пакеты с таблетками постепенно худели, а пачка купюр толстела. Шли недели, она изучила все закоулки и подворотни в окрестностях, облазила все подвалы и крыши, канализацию и заброшенную ветку метро, осваивая территорию, как и положено кошке. Купила дешёвый телефон, скачала приложение для нелегальных мигрантов и начала изучать маршруты, локации гуманитарных организаций, транспортные возможности и прочую логистику. А по ночам ей снился жаркий Египет, живописный оазис на берегу Нила, и баюкающий шёпот волн могучей реки, помнящей её древнюю праматерь — великую богиню Бастет. Впрочем, сон её был по-кошачьи чуток. На ночь Баста снимала парик, и паруса ушей гордо вздымались, реагируя на малейший шорох, вставляла линзы кошачьего зрения и даже в кромешной темноте видела, как днём, надевала тапки и перчатки-лапки, так теплее, ночи стали ощутимо осенними. Ну и, на всякий случай. И случай вскоре случился. Он не мог не случиться, это было вопросом времени.

Её разбудил отдалённый шорох шин, звук открывающихся дверей машины, шаги нескольких человек, один из которых волочил ногу. Или волочили его. Шаги приближались к автомастерской. Баста успела натянуть маску, парик, очки, рассовала по карманам перцовый баллончик, телефон, деньги, и проверила когти перчаток. В уголке между стеной и старыми шинами, стопки которых возвышались на два с лишним метра, оставляя полуметровый зазор до потолка, она оказалась в ловушке. Узкий проход сначала осветил фонарик, потом перекрыла внушительная тень. Высокий, грузный мужчина чернокожей национальности в хорошем костюме и с множеством перстней и разнокалиберных цепочек вошёл в закуток, заполнив собою пространство, в проходе за ним маячили ещё двое, волочившие третьего — избитого до потери сознания Баффи.

— Хеллоу, Китти! — белозубая улыбка прорезала черноту лица, сливающегося с окружающей темнотой, вызвав у Басты ассоциацию с Чеширским Котом, — А моё имя — Крюк. Ну да, уверен, ты в курсе. Скажи-ка, кисуля, тебе родители не говорили, что нельзя метить чужую территорию, ибо чревато неприятностями? Впрочем, это риторический вопрос, а вот на следующий тебе придётся ответить. Где бабло и товар, откуда он у тебя?

Парящая во тьме улыбка растаяла, голос стал бескомпромиссно жёстким. У неё не было при себе таблеток, только сегодняшняя выручка, пару часов назад она отдала Баффи утренний заказ, в кармане лежали четыре сотни. Она собиралась утром отнести бабло в свой банк — сумку в вокзальной ячейке, ключ от которой приятно холодил грудь под футболкой. И совсем не собиралась отдавать его кому бы то ни было. Луч фонарика ощупал её с ног до головы и упёрся в лицо.

— Зря молчишь, лучше по-хорошему, — он подошёл вплотную, угрожающе навис над ней лицом к лицу, и перешёл на зловещий шёпот, — Ведь мы можем и по-плохому, очень плохому. Есть разные способы расплатиться с долгом, и вряд ли они тебе понравятся. Покажи-ка мордашку, может и сгодишься на сладкое дядюшке Крюку.

Он протянул руку, зацепил крючком указательного пальца очки, и медленно стянул вниз вместе с маской. Баста не шелохнулась, позволив ему беспрепятственно обнажить её лицо. Широко улыбнулась и подмигнула глазом с вертикальным зрачком линзы. Не менее широко распахнулись, вылезли, чуть не вывалились глаза Крюка, в которых плескался шок и ужас. Дальнейшие события развивались со скоростью выстрела.

Баста зашипела, улыбка переросла в жуткий оскал, длинные клыки вонзились в руку, так и застывшую у её подбородка с зацепившимся за маску пальцем, почти насквозь прошили ладонь, наполняя рот кровью. Одновременно с этим полоснула когтями правой руки по лицу, раздирая его в клочья, а левой выхватила из кармана баллончик и направила жгучую струю прямо в раззявленный в крике рот, кровавые лохмотья щеки и выпученные глаза. Крюк захлебнулся криком, перешедшим в хриплый рёв, схватился за лицо, отступил на шаг, пошатнулся, зацепившись за лямку её рюкзака, и осталось лишь слегка подтолкнуть, чтоб он рухнул, заблокировав собой проход. Его гориллы уронили бесчувственное тело Баффи и бросились на помощь орущему и окровавленному шефу. Им придётся сначала вытащить Крюка из узкого коридорчика, вряд ли они решатся наступить на него, чтоб поскорее войти в закуток, из которого нет других выходов. Но Баста не стала дожидаться их действий. Тренер по квадробике действительно гордился бы её прыжком. Она припала к полу, пружинисто оттолкнулась всеми четырьмя конечностями, и взлетела на стену из старых шин, цепляясь когтями за резину, просочилась в зазор под потолком, через мгновение оказавшись по ту сторону, выпрыгнула в оконный проём и метнулась в темноту. Опыт драк между обитателями КВД тоже пришёлся очень кстати. В такие моменты в ней пробуждалась тёмная сторона богини Бастет, кошка превращалась в свирепую львицу Сехмет, яростную и беспощадную к врагам.

Вдогонку полетели проклятия, несколько выстрелов, визг шин по асфальту, но она была уже далеко, опьянённая адреналином драки, погони и вкусом крови. Баста изучила лабиринт трущоб, как свои пять пальцев, знала кучу мыслимых и немыслимых мест, где никому из человеков и в голову не придёт искать её. Легко уйдя от преследования, она растворилась в кромешной темноте туннеля заброшенного метро, кишащего крысами, которые разбегались при её приближении, чуя своего основного врага — кошку. Туннель шёл в сторону вокзала, где её дожидалась заветная сумка с будущим.

Выйдя на поверхность, Баста не сразу направилась к зданию, рассудив, что Баффи мог следить за ней, быть в курсе ежедневных визитов на вокзал, и если знал он — знал Крюк, и его шавки непременно будут её поджидать, пока их шефу штопают лицо в больнице. Мысль о том, что его шрамы будут намного уродливее, чем её, вызвала мстительную улыбку. Четыре параллельные линии от виска до губ, оставленные котом, почти побелели, и она даже начала находить в этом некий шарм.

Баста забралась по пожарной лестнице на крышу одного из соседних зданий, откуда открывался вид на стоянку перед вокзалом. Машин и людей в этот час было немного, и она обратила внимание на джип с выключенными фарами, припаркованный напротив входа. Кошачьи глаза даже на расстоянии разглядели в темноте салона его пассажиров. Возможно, эти люди ждали кого-то другого, прибывающего ночной электричкой, но она не стала рисковать, визит к заветной ячейке придётся отложить до лучших времён.

Остаток ночи провела, свернувшись клубочком в холодном подвале какого-то здания, сожалея о том, что пришлось бросить спальный мешок и рюкзак с вещами, но с ними ей бы не удалось протиснуться в зазор между шинами и потолком, да и улепётывать проще налегке. Купить новые вещи она не может себе позволить, денег в кармане немного, а когда получится забрать сумку покойной фрау — неизвестно. Мелькнула мысль утром подойти под мост к приезду волонтёров, они всегда привозили мешки с одеждой и обувью, ей нужна хотя бы куртка и какие-нибудь ботинки, не хотелось бы убить в осенней грязи тапки-лапки. Но тут же отвергла, слишком рискованно, наверняка её будут и там искать. По цепочке пришла следующая мысль — о волонтёрах, вспомнилось, как Никки предлагала помощь без условий и вопросов. Обшарив карманы, отыскала помятую визитку, и решила с первым же автобусом отправиться по указанному адресу, судя по всему где-то в деловом центре города. Только сначала придётся купить тёмные очки, её упали в драке, хорошо хоть маска удержалась.

Со смешанными чувствами Баста стояла перед зданием ОГТ. С одной стороны её объял почти мистический ужас, с другой обожгло слезами по утраченной семье, с третьей озарило надеждой на обретение новой, которую она тут же отмела, ведь кошка сама по себе. Следом отмелось и остальное — мало ли на свете зданий в форме пирамиды. Полным полно, наверняка. И вообще, это ничего не значит, просто форма строения. В отличие от чёрной пирамиды КВД эта была шахматной с серыми клетками бетона и зеркальными окон. На стоянке перед ней стояло пару десятков белых фургонов с буквами ОГТ на боках, а над входом горела неоном эта же аббревиатура. Видимо, расшифровку можно узнать только внутри.

В просторном холле было шумно, туда-сюда сновали люди, неся в руках коробки, мешки, папки, громкоговорители, стопки транспарантов и разноцветных флагов. За приёмной стойкой барельеф во всю стену — огромное лицо, словно вылезающее из гранита. Басте показалось смутно знакомым это широкое лицо с маленькими глазами с недобрым прищуром и таким же маленьким, прищуренным ртом. И тут она увидела Никки, та стояла перед стойкой, на которой висели таблички со словами «ЖИЗНИ» и «ВАЖНЫ», между ними оставался пробел, и было неясно чьи именно жизни важны. Одной рукой Никки удерживала пластиковую корзину, второй перебирала сложенные в ней таблички, и когда Баста окликнула её, неловко повернулась, рассыпав содержимое.

— Привет, Никки, прости, не хотела тебя напугать, — Баста присела на корточки, помогая собирать таблички.

— О, Китти, рада тебя видеть здесь, подержи-ка.

Она всучила ей корзинку и продолжила рыться в поисках нужной таблички. Баста с любопытством читала определения тех, чьи жизни важны — чёрных, голубых, зелёных, инцелов, веганов, квиров, нелегалов, трансов, квадроберов, йети, инопланетян...

— Разве не проще и правильнее написать «Жизни всех важны»? — спросила она.

— Как всех? — искренне удивилась Никки, — И белых цисгендерных мужчин-натуралов с токсичной маскулинностью?! Фууу!!! О, нашла, наконец! — она выудила из корзинки табличку «чайлдфри» и водрузила её на место, — Айда с нами на акцию, сегодня пикет у роддома, будет весело! Хотя, судя по твоему виду, тебе не до веселья. Помощь нужна?

— Мне некуда идти и все мои вещи украли...

— Так что ж ты молчишь?! Идём, сейчас всё устроим, поешь, помоешься, одежду подберём. Молодец, что пришла, ты в правильном месте.

— Спасибо. Хоть я до сих пор и не знаю что это за место. Что означает ОГТ?

— Отряды Греты Тунберг, конечно же, — улыбнулась Никки, кивая на барельеф, и Баста поняла, почему гранитное лицо показалось знакомым.

Никки отвела её к лифту и они спустились на этаж ниже. В холле встречал плакат с цитатой какого-то писателя «Богатство человека измеряется количеством вещей, от которых он может отказаться». Подземная часть пирамиды занимала обширную площадь и была поделена на секции, уставленные стеллажами. По сути это был огромный склад.

— Идём, одежда у нас вон там, а тут всякие вещи для бомжей и нелегалов, типа палаток, спальных мешков, термоодеял, рюкзаков. И тому подобное.

Баста узнала логотип с надписью «Гуманитарная помощь. Не для продажи», таким же спальником с ней когда-то расплатился Баффи. Товаром быть не может, а деньгами — запросто, подумала она. Меж тем Никки увлекла её дальше в лабиринт стеллажей.

— Тут всякие консервы и сухие продукты, там мы держим атрибутику для акций — разные флаги, транспаранты, футболки с лозунгами, рупоры. А вот и одежда, на нижних полках обувь, там дальше есть полотенца, в тех ящиках новое бельё и носки, размеры написаны на упаковках, бери что надо.

Потом Никки отвела её на второй этаж, по дороге проведя короткую экскурсию.

— Народ у нас тут разношёрстный: фемки, эко-активисты, зоо-защитники, небинарные и транс- люди, в общем, гордые на всю голову, полный спектр разнообразия и инклюзивности. Потусишь с нами, и сама решишь, к чему душа лежит, найдёшь своё место, своих людей, среди которых обретёшь себя. Появится смысл.

— А ты уже нашла смысл?

— О, да! Смысл в поиске смысла, — усмехнулась она, — Вот мы и пришли, тут зона отдыха, в конце коридора туалет и душевые, они у нас общие для всех гендеров, но кабинки закрытые, можешь спокойно помыться, никто не побеспокоит. В той стороне столовая и кафетерий, там в любое время суток можно найти, чем подкрепиться. Прими душ, мыло и шампунь там есть, воду можно не экономить, переоденься и сходи поешь, не стесняйся. Вот ключ от твоей комнаты, шестая дверь справа по коридору, он же запирает кабинки в туалете и душевых. Комнатушка маленькая, зато без соседей, никто храпеть не будет под ухом, у нас уважают личное пространство, можешь отдохнуть, поспать. Короче, чувствуй себя, как дома, — Никки вручила ей ключ-карту, — Добро пожаловать в ОГТ, Китти! Ладно, мне пора, скоро выезжаем на акцию, ты пока осваивайся тут, увидимся вечером, все соберутся в кафетерии, познакомишься с нашими.