В реторте сброженного бреда

подобно язве моровой

рождалась Пиррова победа

делирия над головой.

Феноменальных дофаминов

нет средь рифмованных морфем

в засилье тлена нафталинов

фаллических философем.

Ведь, сколько волка ни кормили

ему в обед одна беда —

нет больше в тесте на промилле

эритроцитов. И тогда

мечом Дамокловым повисла

блажь трансцендентная, сиречь —

из вёдер водки каплю смысла

алхиголически извлечь,

чтоб, как унылый чернокнижник

не слепнуть в копоти свечей,

а Трисмегистовский булыжник

найти без книжных кирпичей.

Чтоб в мефистофельских ретритах,

как Фауст, Ваньку не сваляв,

быть при бухле и Маргаритах.

и поумнев, и погуляв.

Пусть и ужимками чудача,

словно макака в Шапито,

однако так, или иначе,

а до́пить всё, что налито́.

Чтоб Муза — верная подруга

его бесчисленных имён

пролезла в квадратуру круга

глумливо впал Пигмалион

в гламур амурных каталепсий

морганатических причуд,

чтоб и кобыле, как невесте

перепадало хоть чуть-чуть.

Когда ж гомункул Галатеи

ему явился с бодуна,

он понял, зряшная затея —

ваять из палок и говна.

Тантал тонул в парах этила,

шепча про гнущийся камыш.

и никого не защитила

гора, рождающая мышь.

Подписывайтесь на нас в соцсетях: