Снова в деревне

Всё то же здесь. Сплошная Диогень.

Всё та же бочка грека через реку.

Баклуши бил ватноголовый день

Сомнамбулой шестнадцатого века.

Цвёл сор в полях, как сюр дрожала рябь

По семицветью водяных фантазий.

Фантомной болью мысль: «Эх, пузыря б…

Для этих пасторальных эвтаназий».

Уснуло солнце век назад тому,

Умолкли перебрёхи пустолаек.

И в пустотой наполненном дому

Ни кружки нет, ни няни, и ни баек.

Как серый волк мостился под бочок

Усталый день, почти не децибеля.

Мычания коровистый смычок

Евреисто терзал виолончели

Пустых грудей скрипичного ключа

На выдохе последнего тумана,

Да плакала печальная свеча

Над радостью несложного обмана.

А мир застыл на краешке весны,

Дагерротипом божеского жеста,

Где все пути фатально сведены

К привычному зеркальному инцесту.

Улёгся шквал. Левше не до блохи.

Тишь снизошла на головы сорочьи.

И не пророчат больше чепухи

Кукушки, парки, пифии и прочие.