Финансовая суперпозиция акта приёма-передачи
Гражданин с пухлым портфелем и в спортивных штанах шёл по центральной улице. Разумеется, по артикулу эти треники являлись спортивными брюками, но, во-первых, никаких артикулов давно не соблюдалось. А во-вторых, сшиты они были не на местной трикотажной фабрике, давно превращённой в руины, а где-то в неведомых краях. Ну и три вертикальные полоски, радостно разноцветные, недвусмысленно указывали, что перед нами именно штаны.
Невдалеке на дорогом спортивном велосипеде катил дорого экипированный мускулистый персонаж. Мышц хоть отбавляй, но колени растопырены, сразу ясно, что никогда велоспортом не занимался. Ближе к раме надо прижимать, — подумал гражданин и приблизился к пивному киоску, на котором обнаружил лаконичное уведомление «только что ушёл скоро буду».
Серое небо отражалось в небольшом водоёме, а может быть в большой луже. Скорее в луже, смекнул гражданин, ибо некое подобие плохо асфальтированной дороги уходило в воду с одного края озерца и появлялось на условно противоположном. Велосипедист в модном спортивном прикиде привычно обходил болотце.
На бордюре восседал старичок с удочкой. То ли городской сумасшедший, то ли в этом месте действительно водились караси. Гражданин приостановился, пару минут вместе со старичком понаблюдал за неподвижным поплавком и побрёл в обход. Ему пришлось перешагнуть через пьяного патрульного, сладко спавшего на травке.
— Кажется, словосочетание лежачий полицейский здесь принято воспринимать буквально, — пробормотал гражданин и вошёл в здание администрации, привычным движением предъявив удостоверение дремлющему вахтёру. Служитель щеколды кивнул, не просыпаясь.
* * *
— Уважаемая комиссия! — начал докладчик, торжественно развернув на экране презентацию с мудрёным орнаментом. — Перед нами классическая лента Мёбиуса, то есть топологически нелокализуемая поверхность с типичной гомотопией. Как доказали британские учёные, банковская система суть поли-семейство сетей, каждая из которых имеет множество дисконтинуумов…
Комиссия состояла из единственного инспектора, поэтому, не имея возможности переглянуться, тот всего лишь пожал плечами.
— Я просто спросил: где деньги? — назойливо повторил инспектор.
— Система не реализуется в трёхмерном пространстве, понимаете? Так называемое исчезновение тридцати миллионов бюджетных средств никакое не исчезновение. У ленты на первый взгляд одна поверхность. Но! Если вы начнёте движение по ней, то неожиданно окажетесь на обратной стороне, причём без пересечения границы! Деньги были здесь, теперь их вроде бы нет, хотя они на том же месте.
Докладчик, молодой парень в стильном костюме из экологически чистых материалов, выразительно замолчал. Инспектор, который почему-то был в спортивных штанах с тремя разноцветными полосками, осмотрелся.
Кабинет сиял, будто его финансировал Сорос: натёртый до зеркального блеска паркет, итальянская мебель цвета морской болезни, диковинный плазменный телевизор. Над головой председателя возвышались три портрета. Так называемый ЕБН (некоторые идеологически неблагонадёжные сотрудники норовили использовать аббревиатуру не по назначению), Гайдар, который не писатель, и Чубайс, который и подавно единственный и неповторимый.
Несмотря на кондиционеры, в кабинете было душно, как под диваном.
Докладчик нажал на следующий слайд:
— Бюджетные потоки могли попасть в искривлённое пространство. В отчёте вы видите строку: необъяснимые трансакции в смежные измерения. Это и есть туннель, всё строго по теории нейроперспективного бенчмаркинга.
— Как тебя звать? — перебил докладчика инспектор.
— С вашего позволения выпускник Гарвардского университета, консультант Марсель Брехуненко! — докладчик торжественно протянул визитку с голограммой.
— А по батюшке?
— В прогрессивных странах США и Запада концепт отчества давно представляет из себя апдейт! Я индивидуум пост-гендерной идентичности…
Инспектор встал и прошёлся. Он был крепок, кривоног и походил на бывшего боксёра. Даже возраста был какого-то полусреднего. Упитанный мэр с удовлетворением отметил, что инспектор выглядит растерянным.
Внимание инспектора привлекло панно на всю стену. Гигантская модель будущего, будто позаимствованное у жизнерадостных футуристов. Виадуки, летящие над облаками, транспортные кольца в три уровня, воздушные такси с хрустальными корпусами.
Это изрядно контрастировало с унылым пейзажем за окном.
— Кажется понимаю, — пробурчал инспектор. — Доводилось мне проверять один городок, и прикиньте: ни одной асфальтированной дороги, а глава администрации передвигается на собственном вертолёте. Сечёте, куда клоню?
Докладчик молчал, остальные присутствующие тоже. Вполне объяснимо: если организация серьёзная, кто ж без команды старшего рот открывать станет.
— Не понимаю, к чему клоните, — откашлялся мэр.
— Да всё просто, — оживился инспектор. — На первый взгляд неясно, где причина, где следствие, верно?
Инспектор порылся в бездонном портфеле, извлёк пухлую папку с бумагами и вопросительно глянул на мэра:
— Где же деньги, Арнольд Моисеевич? Предположим, действительно рассосались в многомерности, как выразился Ваш сотрудник. Но! Согласно элементарному закону сохранения, если деньги исчезли, должен проявиться эквивалентный результат. Шоссе, к примеру, или хотя бы асфальтный пар.
Мэр перевёл взгляд на консультанта. Тот молчал. Помощница мэра, девица с синими волосами, оживилась, будто ждала именно этого вопроса.
— А вот тут начинается самое интересное! — воскликнула она с воодушевлением. — Линейное мышление это атавизм, потому что ресурсы квантовые! Их нельзя просто сложить, как мешки с картошкой. Они одновременно и есть, и нет. Всё зависит от позиции наблюдателя…
Мэру показалось, что инспектор от удивления пошевелил ушами. В детстве будущий глава администрации завидовал таким суперспособностям некоторых сверстников.
— Ресурсы переместились в облако вероятностей, — продолжила девица. — Это и есть квантовая инфраструктура, ведь всё зависит от угла зрения.
В её глазах сверкала та самая многомерность: одновременно отражалась и несуществующая библиотека, и Мальдивские острова.
Инспектор нахмурился, будто пытаясь сложить в уме несуществующий пазл. Он переводил взгляд с одной стены на другую, как будто они могли ему подсказать, что происходит. Брови поползли вверх, губы беззвучно шевелились — он явно ничего не понимал и даже не знал, с чего начать.
Мэр, тучный мужчина в полном расцвете сил, будто бы весь состоящий из кругов и овалов, вдруг всплеснул руками:
— Может, прервёмся на обед?
— Неплохо бы! – согласился инспектор.
— Ресторан давно заказан! Сауна если желаете…
Инспектор удивился:
— Это ни к чему, у меня всё с собой. Выделите мне уголок, – и на этот раз он извлёк из портфеля поллитровую банку с бульоном, в котором на кубиках картошки покоилось куриное крылышко. — Да здравствует наш суп, самый гуманный суп в мире.
Мэр с помощником огорчённо переглянулись. «Наверное, мы выйдем проветриться» — скомандовал мэр.
— В тринадцать-ноль-ноль жду для продолжения. А пока ступайте, нюхайте кислород, благо заводские трубы на вверенной вам территории больше не дымят…
Когда сотрудники удалились, инспектор вышвырнул посудину с бульоном в мусорную корзину.
* * *
В назначенное время все снова расселись по местам.
— Мы остановились на суперпозиции и фазовом сдвиге реальности, — нерешительно напомнила девица с розовыми волосами.
Инспектор скривился:
— Что ты скрипишь, как потёртое седло? Вот эта ваша квантовая червоточина… чёрная дыра… Это ведь офшорная сингулярность на Виргинских островах, верно?
Мэр заметно побледнел. Инспектор продолжил.
— Антиматерия, говорите? Прекрасно. В нашем вульгарном трёхмерном измерении за исчезновение тридцати миллионов полагается вполне материальное перемещение. В тайгу. С пилой. Особенно Вам, драгоценный Арнольд Моисеевич.
Инспектор снова перетасовал бумаги в портфеле.
— Хотя… — проговорил он как бы невзначай, — если половина рассосавшихся денег вдруг проявится на счёте специального фонда, то пространство-время стабилизируются и все останутся на свободе, даже сохранят государственные награды и учёные степени, которыми наверняка успели обзавестись.
Инспектор откинулся в кресле, глядя прямо в глаза мэру.
— Ну что, уважаемый? Выбирайте вселенную, только учтите: окно в параллельную реальность закрывается через два часа.
— Оставьте нас, – скомандовал представитель властной тяжеловесности своим подчинённым.
* * *
— Ну что? — спросил мэр, едва закрылась дверь.
— Не годится.
— Что не годится?
— Всё не годится, — без колебаний ответил инспектор.
Он выдержал паузу и добавил с гордостью:
— Сомневаетесь в моей компетенции? Три ходки за мошенничество! Репетиция окончена. Вариант отменяется.
Мэр погрустнел:
— Но ведь все так делают!
— Ты воруй да знай меру, как говорил хороший мэр плохому мэру! — поучительно отозвался псевдо-инспектор. — Не по чину берёшь, понимаешь? Прихватил даже то, что полагалось серьёзным людям.
Персонаж в спортивных штанах кивнул в сторону иконостаса на стене. Чубайс и Гайдар с портретов осуждающе смотрели на хозяина кабинета. Куда и как глядел ЕБН, было, как всегда, неясно.
— И что теперь? Уйти на больничный?
— Не поможет ни больничный, ни отпуск. Эта проверка не для того, чтоб ты поделился. Это чтоб воспитывать и наказывать, понимаешь?
Псевдо-инспектор вышел.
* * *
Оставшись в одиночестве, мэр уставился взглядом куда-то сквозь стену и застыл. Сколько времени прошло, пока он спохватился – не представлялось возможным установить. Мэр поймал себя на мысли, что точно так пялился его отпрыск, когда начал баловаться весьма недешёвыми расширителями сознания. Пришлось сплавить его на учёбу в Америку.
Откуда было знать, что за океаном, где молодёжь с деньгами не знает границ, наследник разгуляется на полную катушку? В Нью-Йорке, да ещё и без всякого контроля, это проще простого.
Мэр мысленно побродил по Манхэттену. Вот ведь чудеса: здесь самые дорогие участки земли на планете, а Центральный парк цел, как музейный экспонат. Ни одного квадратного метра не ушло ни под торговый центр, ни под киоск с шаурмой. А у нас полсквера растащили, — с раздражением подумал мэр, словно позабыв, что и сам в этом немного поучаствовал. Это и обидно, что немного.
Как-то он ездил отдохнуть в Крым, и на всём пути велел водителю проезжать через главные улицы городов, ревниво рассматривая достижения руководителей областных центров. Курск, Орёл – всё как у всех. Но в Запорожье целый сквер на проспекте превратили в весёлое столпотворение: два казино, три ресторана, кальянная и что-то вроде караоке-бара, где по вечерам пели пьяные депутаты. Вот как надо работать! – Арнольд Моисеевич от зависти скрипел металлокерамическими зубами.
Мэр спохватился. Он всё ещё гулял в своих фантазиях по Манхэттену, а ведь нужно возвращаться в свой кабинет, к своим проблемам.
Он мысленно развернулся над Америкой и понёсся обратно через океан. Интересно, сколько ещё я так буду возвращаться — мысленно? Выругался и очнулся в кресле, за привычным столом, под серым светом потолочных ламп.
Мэр машинально стащил с пухлой руки массивные золотые часы и перебирал браслет, как чётки. Глянул на циферблат. Что за хрень? Кажется, стрелки тикали в обратном направлении.
На стене, где раскинулась панорама будущего, внезапно пошла рябь, будто само пространство дало трещину. Панно будто лопнуло изнутри. Из проёма вышли, если это вообще можно так назвать, четыре силуэта. Они чуть покачались в воздухе для порядка, и, как водится, материализовались посреди кабинета.
Их надменный вид немного контрастировал с одеяниями: потёртые шорты и сувенирные футболки задом наперёд и наизнанку.
Odlanor, Enadiz… наверное, Роналдо и Зидан с лишней буквой, — расшифровал мэр. Что там написано у третьего? Абюзд какой-то? Это получается… ничего не получается, белиберда какая-то.
— Позвольте представиться, мы ваши коллеги из антимира, — сказал Абюзд и протянул руку для рукопожатия, почему-то левую. — Не обращайте внимания на внешний вид: в нашем измерении это типичные костюмы для деловых переговоров, а в смокинги у нас одеваются только алкаши и блогеры.
— Кто-кто? — пробормотал мэр.
Гости без приглашения расселись за столом, и Абюзд продолжил:
— Понимаете, милейший Арнольд Моисеевич, какая история. В нашем мире всё наоборот, всё на виду: сколько и откуда поступило, сколько куда потрачено, кто за что отвечает… Вообще невозможно делами заниматься…
Милейший Арнольд Моисеевич ничего не понимал. Параллельные измерения? Вот куда по утрам каждый раз пропадает второй носок…
В голосе гостя звучали одновременно и бытовой сарказм, и официальное одобрение. «Квантовость» — смекнул мэр.
Гости из Зазеркалья объяснили причину визита. Через чёрную дыру – да-да, офшоры ведь являются и проходами между мирами – по ошибке в их измерение попали лишние деньги. Ровно тридцать миллионов.
— А у нас деньги вообще невозможно украсть, так нелепо всё устроено, — покачал головой Абюзд. — Однажды закатился футбольный мячик, и это стало хищением в особо круглых размерах.
— А я-то здесь при чём? — машинально поинтересовался Арнольд Моисеевич. — Я не брал никакого мячика.
Это было правдой. Ресурсы, выделенные на новый стадион, конечно, растворились где надо, но мячей по сметам действительно не было предусмотрено.
— А при том, милейший, что Вы поможете нам, а мы поможем Вам!
Гости объяснили ситуацию: они с радостью переведут горсовету лишнюю сумму.
— А я чем буду обязан? Душу продать, что ли?
— Что вы, любезный, Ваша душа давно в залоге, вот извольте, — один из гостей протянул какую-то выписку из какого-то реестра.
Мэр читал и волосы ставали дыбом. Ну в тех местах, где ещё остались. Он бледнел и краснел одновременно.
— Как? И это тоже известно?
— Да, милейший! Поговорка танцуй будто никто не видит – квантовая. В иных измерениях видно всё насквозь. Живи так, будто за тобой всё время наблюдают. Что, собственно, и происходит на самом деле.
Гости объяснили, что всего-то нужен доступ к офшорам, которыми пользуется любезный Арнольд Моисеевич. Нифига себе…
— Мне надо посоветоваться! — ответил мэр и проворно выскользнул в приёмную: там никого. Тоже самое в коридоре администрации.
Сбежали, крысы? Сволочи! Перед шухером всех ветром сдуло. Тучный чиновник вытащил из кармана сотовый телефон с внушительной антенной. У мэра был первый мобильник в городе, и так круто было тыкать антенной в ресторанное меню или витрину ювелирного.
— Сурен! У нас проблемы…
— Какой проблемы, Моисеич? — раздался голос в трубке.
— Потоп!
— Большой?
— Всемирный! Что делать?
— Срочно строй ковчег и плыви на гору Арарат! Буду ждать тебя там! – ответил Сурен и отключился.
В принципе, ничего удивительного: с волками жить – волков рожать. Мэр прекрасно понимал, что из себя представляют его так называемые друзья и партнёры. Он перекрестился и вернулся в кабинет:
— Я готов, — сходу согласился Арнольд Моисеевич. — А не швыранёте коллегу, как только получите заветные пароли?
— Не беспокойтесь, Вы не в церкви, Вас не обманут, — успокоил Абюзд. — Вот небольшой презент в знак нашего уважения и серьёзных намерений.
Гость протянул небольшой прямоугольный свёрток, завёрнутый в газету «Правда». Мэр взвесил пачку в руке. Понюхал. Впечатление было обнадёживающим.
Тридцать тысяч, — прикинул мэр, не разворачивая свёртка. Всё было и так понятно: новенькие стодолларовые купюры, ни с чем не сравнимый запах.