Дом обреченный

Кажется, первая — Нежность, проснувшись с рассветом,

Затосковала о чем-то и вышла из дома.

Вниз, босиком, по ступеням, до боли знакомым, 

И по аллее, по-зимнему пошло-раздетой.

Вскоре Любовь, собирая себя по осколкам,

Вышла на крышу и в бороду ветра вцепилась.

То, что она тут жила — моментально забылось.

Мыши гнездятся под платьем из белого шёлка.

Хлопала громко дверями глухая Обида:

Спальня, столовая, детская, дверь в коридоры.

Ухнули с треском входные дубовые створы,

Тощую голую спину скрывая из вида.

Память у окон задумчиво книги листала:

Было же что-то в конверте с оторванной маркой -

То ли весенний Париж с Триумфальною аркой,

То ли программка с либретто миланской Ла Скала.

Надо любою ценою найти почтальона,

Удостовериться, что это все не приснилось...

В дом пробираются эхо, туманы и сырость

Сквозь незакрытые старые двери балкона.

Пепел и пыль по углам оседают небрежно.

Тянутся ветки к пустотам оконных проёмов.

Из обреченного на увядание дома

Первой уходит всегда слишком чуткая Нежность.