Секрет
Славный рыцарь Филипп Условно Двадцатый вот уже несколько часов стоял на коленях у ног своей жены. Условно Двадцатым он был, потому что его папаша трудился в постели как бык-осеменитель. Бедная матушка Филиппа пряталась по углам родового замка от хуя своего мужа, но ничего не помогало. Средневековые нравы подразумевали покорность мужу, а колдовство на нестояние детородного жезла не приводило ни к чему, так что со счету родители сбились после первого десятка. Ко всему прочему, местного падре заклинило и на тридцать лье в округе всех мужчин звали Филиппами, а женщин Усралами — падре еще и хреново дружил с дикцией.
***
— И совсем-совсем ничего нельзя сделать? — в глазах супруги блестели слезы.
***
Ну а что тут сделаешь? Семь лет назад, по зову Папы, рыцарь Филипп, как ярый радетель за веру, царя и Отечество, отправился в далекие пески Палестины пиздить всяких чурок, отнимать у них гроб Господень и нести свет истинной веры. На про́водах в армию шесть десятков Филиппов, накушавшись браги, желали главному Филиппу возвращаться с победой или сдохнуть геройски в пустыне не посрамив кодекса рыцарской чести, а впрочем лучше второе, потому что все плотоядно смотрели на юную жену рыцаря, уже раздев и трахнув ее глазами по нескольку раз. Но тут их ждал облом.
***
— Быть может вы позовете мастера, и он откроет этот проклятый замо́к?! — воскликнула Усрала.
***
Рыцарь был предусмотрителен. Его гонцы метнулись в Анжу и, выпиздив из постели старого Мастера, потащили его к Филиппу. Никто в Европе не мог сравниться с ним в искусстве изготовления хитрых механизмов. Мастер долго ворчал о каких-то свободах и трудовом кодексе, но несколько серебряных монет поменяли его отношение к порядкам мрачной эпохи. После того, как он поколдовал меж ног жены рыцаря пару часов, на ней появился изящный пояс целомудрия. Щелкнул замок и ключ был вручен Филиппу с уверениями и гарантиями, что никто и никогда кроме самого мастера и владельца ключа не сможет проникнуть в тайную дверь похоти и разврата. На словах: «кроме вас, доблестный рыцарь и меня, как изготовителя этого чуда с маленьким секретом...», Филипп задумался.
Его раздумья привели к тому, что утром пейзаж в окрестностях замка оживил висящий на толстой веревке Мастер. Он неплохо вписывался в перспективу и радовал местную ребятню, устроившую из него качели.
***
— Вы точно его потеряли? Может быть посмотрите еще раз в карманах?
***
Рыцарь уже несколько раз перевернул свой скарб с трофеями. Он заглянул даже в задницы мулам и слугам. Мулы громко кричали, сопротивляясь насилию, а слуги покорно терпели поиски хозяина — субординация и крутой нрав рыцаря не подразумевали возражений.
Ключ ушел в страну проебаных вещей окончательно и бесповоротно. Семь долгих лет он ждал этой встречи. Семь лет он старался привить европейские ценности аборигенам, пытаясь научить их давить вшей специальными палочками, срать не слезая с лошади и окуривать себя благовониями вместо мытья. Но эти неверные никак не хотели завшивливать, продолжая вытирать жопы тонким папирусом и ходить мыться к оазисам. Они оказались очень упорными в своих заблуждениях и вместо того, чтобы смириться и стать настоящими европейцами, почему-то подбрасывали ядовитых змей на стоянки крестоносцев и осыпали их стрелами при переходах. Но хуже всего было то, что среди этих варваров практически не было женщин и когда с сэром Альбертом, по прозвищу Ебучтовижу, произошло небольшое недоразумение, то для похода и вовсе наступили тяжелые времена. К змеям добавились скорпионы, а к стрелам — горящие копья. Небольшим недоразумением был вполне себе большой вождь одного из племен, кочующих по Аравийским пескам, который приехал на переговоры о перемирии в лагерь крестоносцев. Законы дипломатии были еще несовершенны и поэтому все сначала накидались выгнанной из верблюжьего дерьма сивухой, а потом сэру Альберту показалось, что перед ним сидит ни бородатое кривоногое уебище, а восточная красавица. Вождь практически не сопротивлялся по причине глубокого опиздюливания и на утро едва унес свою разорванную жопу из спящего лагеря. После этого дипломатического провала все рыцари принесли обет еблемудрия и поклялись не прикасаться ни к одному человеку своими хуями до окончания компании.