...и машет мне носком от каблука...

    Йежи, поэт с бородой, похожей на метлу в декретном отпуске, сидел в своём дупле, которое он гордо звал «поэтической мастерской». Он решил написать стихотворение, тихое, как лужа, и глубокое, как горшок с мёдом. На столе лежал чистый лист, в голове — пустота. «Зачем мне мысли? Я поэт», — пробормотал Йежи и написал первую строку:

Не спрашивай… Я снова всё забуду.

    Тут в дупло ввалился Винни-Пух, держа горшок без мёда. «Йежи, — прогундосил Пух, — твой стих съел мой мёд!» Йежи посмотрел на свои пятки и ответил: «Это не стих, это тишина». Пух плюнул в угол и ушёл, оставив горшок на полу. Йежи вздохнул, подмёл лужу и добавил:

Застынет свет в подтаявшем стекле.

    Не успел он поставить точку, как в окно постучала Золушка. Она была без туфельки и держала метлу. «Йежи, — сказала она, — твой стих украл мой бал!» Йежи возмутился: «Какой бал, я пишу про снег!» Золушка швырнула метлу и исчезла. Йежи почесал бороду и написал:

Здесь не зима, а просто снега будни,

где шаг чужой хрустит на тишине.

     Тут дверь затрещала, и в дупло вкатился Колобок. Он был мокрый и пах рекой. «Йежи, — пропищал Колобок, — твой стих меня утопить хотел!» Йежи посмотрел на лист и подумал: «Зачем ему река, он же не рыба?» Колобок укатился, оставив мокрый след. Йежи снова подмёл и продолжил:

Ты знаешь сам: надежда не торопит,

не распрямит, не выстирает боль.

   Тут в дупло влез Буратино, весь в щепках. «Йежи, — заорал он, — твой стих мне нос удлинил!» Йежи фыркнул: «Это не стих, это время!» Буратино убежал, а Йежи дописал:

Лишь время шьёт нам занавес из копий

и говорит: «Потише. Всё — добро».

    Он уже хотел закончить, но за окном зашумел вечер, а с ним все герои разом. Пух тащил горшок, Золушка — туфельку, Колобок катился, а Буратино размахивал носом. «Йежи, — кричали они, — твой стих нас портит!» Йежи глянул в окно и написал:

А вечер — нож консервный, нервный —

скрипит в пейзаже и грозит звезде.

    «Теперь я гений», — подумал Йежи, но тут потолок треснул, и сверху упал холст. На холсте был нарисован Йежи, но без бороды. «Это что?» — возмутился он и закончил стихотворение:

А Бог-художник был сегодня прерван

Забыв меня в наброске на холсте.

    Йежи сложил листок и пошёл к реке, в народ. Хвастаться.