***

Мне восемь лет. Мама уехала в командировку, три дня назад, и должна вернуться сегодня вечером. Уже скоро, потому что вечер уже наступил. И мама, значит, вот-вот вернется. Я ее жду: стою за шторой у окна. За окном, расписанным морозными узорами — темнота и дорога. У нас дорогу видно прямо из окна. Автобусы ходят редко — раз в полчаса. Это очень долго — полчаса, даже ноги устают. Но я стою и жду — уже гораздо дольше. Целых четыре автобуса прошло, и скоро должен прийти еще один, последний. Мама, конечно, приедет на этом последнем автобусе. Вообще-то один раз она приехала на такси — самолет прилетел поздно ночью. Но в этот раз самолет прилетел вовремя, я уверена. Ведь погода хорошая — и у нас, и в Москве, я по радио слушала специально. Значит, он не должен задержаться. И вот я стою и жду.

В доме ужасный беспорядок — я люблю, когда беспорядок. Это значит, что дом живой. И не страшный — никто не прячется в темном шкафу, там только нитки для вязания, книжки да альбомы с фотографиями. Я вчера доставала нитки — перебирала, сматывала в клубочки те, что запутались. Вон они, у шкафа лежат, перед открытой дверцей. Красивые. Надо бы убрать, мама приедет — ругаться будет. Но вдруг я отвлекусь, а тут как раз автобус.

Я почему-то точно знаю: в тот вечер, когда мама должна вернуться, важно каждый автобус встретить. Хоть один пропустишь — что-то обязательно случится, и она не приедет. Уже так было однажды. Мама сказала, что приедет вечером в субботу, я все прибрала, даже пол помыла и посуду — некогда было у окна постоять! — и она не приехала. Самолет задержали. Только на следующий день вернулась, утром. Это была очень страшная ночь — я ужасно боялась, что она никогда больше не вернется. А в позапрошлый раз не стала прибираться — стояла и ждала. Забыла просто про этот кавардак — и про игрушки, и про посуду немытую... Конечно, когда автобус отъехал, и показалась мама, кинулась убирать. Но что успеешь, если от остановки до дому пять минут ходу? Влетело мне, конечно, по пятое число... Ну и пусть влетело, зато мама приехала вовремя.

Брату хорошо, он маленький. Спит себе. А я тут жди. Мама мне всегда говорит: ты ложись спать, не жди меня. Но если я не буду ждать, вдруг она не вернется? Как жалко, что Бога нет — раньше был, и все ему молились. Я бы тоже помолилась, чтоб мама скорей вернулась — а некому. И я просто жду — за себя и за брата, стоя за шторой и глядя в темноту.