Больше никаких стихов! Ещё больше!

  - Эпиграф-

    -Даже у бутылки есть отношения с пробкой-

- Больше никаких стихов! – подумал Йежи и продолжил сочинять.
- Фундаментально незамужняя. Хорошее название. Надо бы эпиграф. Ну, например…
Например вот!
О, возлюбленные мои страдальцы от филологии! Сегодня, в порыве благородного неистовства, я решил осчастливить вас откровением, от которого даже мраморный бюст Пушкина в углу содрогнётся и закатит гипсовые глаза.
А дальше?
Она должна страдать, иначе зачем буквы тратить.
Приступаю:

Уши, нос и глаза - комплектация в норме.
Внешне один человек, а внутри - драмтеатр оформлен.
Фигура, как в "До и После", но сразу.
Карьера, признание, тазик пластмассовый.

На земле аллергичной все ищут большее
Я ждала заграничного, а нашла с подошвой.
Где же тот, из мечты, на коне и с сюжетом?
Сбился с пути, наверно, стал поэтом.

Ну и ладно, и всё. Я теперь не тоскую.
Коллекция чувств. Каталог. Архивирую.
Вот кусочек от "Ждали, но не пришёл".
Вот обрывок из песни где нерв обнажён.

Собираю мозаику: печаль, ирония, бритва.
Получилось лицо.
Присмотрелась: уставшая кукла с обострением ритма.

Задорная фея с просроченной магией.
Свадьба, детишки – на ванильной бумаге.
Нечего мне в соцсетях вам выпячивать.
Зато с полудурком жизнь не потрачена.

Йежи задумался:
-  Интересно, а граждане, считающие, что "Война и мир" — это про их отношения с бывшим, а "Преступление и наказание" — про штраф за парковку,  смогут понять? Или надо проще, ближе к народу? Красивее?
  А что я знаю о красоте? У каждого она своя. Красота литературы не просто "ой, как красиво", а "господи, да как он додумался это написать, я теперь никогда не смогу смотреть на закат без истерики".
  Эх, какие-то не "глубокие мысли", а банальный поток сознания с опечатками. И как же радовать людей перлами?  Это всё без жизни. Словно смотришь на голограмму женщины, которую любил в детстве. Вроде бы она. Цвет, голос, губы — всё. А ты в неё не влюблён. Потому что она не настоящая.
  Огонь в глазах? Нет. А ведь раньше играли не в красиво. Играли в дураков, в любовь, в риск, в боль. А теперь — в красиво. Всё аккуратно. Всё стерильно. Только почему-то пусто.
И я потихоньку к этому привыкаю. К поэзии без огня. Может, надо писать так, будто от этого зависит чья-то жизнь? Ну или хотя бы не писать так, будто от этого зависит чей-то сблёвыш да понос.

   Неизменно озадаченный Йежи отправился в коридор, где снова принялся спорить с глобусом.