Из писем Софьи Андреевны супругу. Часть 10-я
Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1898 г). Ясная Поляна.
1. Отчего это в Ясной всё лучше, чем где-либо? Трава уже зеленая, зеленя хорошие, на лугу пропасть темных фиалок, листики уже есть… Вчера бегала всюду сначала с Дорой (шведка, жена сына) и Лёвой (сын), потом одна. Обегала сад, чепыж (заросли молодого леса), посадки, рвала медунички с восторгом; сегодня кое-что убрала в доме, где не раз приходила в досадливое настроение. Гостившие мальчики оставили невылитыми большое количество ночной посуды, грязь, бумага, коробки, а главное, Миша, ища свои сапоги, сломал почему-то в моей спальне замок от двери. Это такая наглость, от которой я чуть не заплакала. Пришлось вывинчивать, чинить и т. д. Дно твоего не вылитого, новенького деревянного ведра покоробило, и оно теперь никуда не годно; в нем был большой кусок льда, который начал таять!
(28 апреля 1898 г.)
Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1898 г). Москва.
2. У нас несносная суета, которую устроивает Таня... её тошнило всю ночь от сморчков. Я и вам посылаю немного, берегись их.
(3 мая 1898 г.)
3. Сегодня же до 5½ часов, несмотря на все мои старания, даже глаз не замкнула, а когда заснула, разбудили судороги внутренние (у меня сколько раз это бывало). Я вскочила, приняла все меры, какие могла, а когда опять заснула, разбудил этот нервный запах (началось после смерти сына Ванечки). Он так наполнил всю меня, и комнату, и весь воздух, что я схватила апельсин, приложила к носу и убежала из своей спальни. Это было так ужасно, что я плакала. Чем я лучше тех сумасшедших, которых видела 3-го дня на Канатчиковой даче (с 1922 по 1994 - имени П. П. Кащенко, сейчас Психиатрическая клиническая больница № 1 имени Н. А. Алексеева), где навестила больного священника?.. Он смирен, доволен судьбою, но худ, бледен, и какая-то улыбочка на устах, чего-то недосказанного. Местность довольно скучная, сливающаяся с Москвою, ничего не похоже на деревню.
Еще ты просил взять книги у ретушера Краснова. Я сама там была, и мне сказали, что этот Краснов давно уже уехал в Вятку совсем, а у кого он там - неизвестно. Всё это досадно и научит тебя не давать первому встречному книги, которыми ты дорожишь.
Андрюша (сын, 21 год) благоразумен, но легкомыслен в покупках нессесеров, бумажных воротничков и всякого вздору, нужных, будто бы, для дороги.
(9 мая 1898 г.)
4. Я всё еще живу интересами яснополянской жизни и никак не могу втянуться в деловитость московскую; всё это так скучно, надоело, всё так, в сущности, меня мало интересует. И опять мрачное впечатление вывесок «Гробовая лавка Зверева», и «Перлов с сыновьями» на василькового цвета фоне; и мишурный грязный покров на бедняке покойнике, которого несли по Покровке, и за которым шли плачущие женщины в черных платочках, и всевозможные гимназисты, лицеисты, девочки в коричневых платьях, с отцами, матерями, одни, пешком и на резиновых шинах - всё это сразу навело тоску на меня; а Сашины (дочь, 14 лет) астры так мне живо напоминают то, что я оставила, и особенно тот чудесный, летний день, в который я так весело бегала по Ясной с своим фотографическим аппаратом. Нужно бы и хотелось бы внести ту же энергию в московские дела, но это невозможно.
(3 сентября 1898 г.)
5. Андрюшины (сын, 21 год) дела меня тоже очень огорчают. Если когда и совершится этот несчастный брак, то наверное не на долго. Вообще веселого мало: она его лет на пять старше, холодная, не симпатичная девушка, бедная, а Андрюша её не прокормит; дурной породы. (Дочь генерала К. И. Дитерихса, Ольга Константиновна Дитерихс. Развелась с Андреем в 1907-м. Будущая тёща Сергея Есенина)
Думаю взять молодую немку (гувернантку), учившуюся в высшей школе в Риге, и 8 лет жившую в Париже. Лучше ли молодую? Не знаю, на что решаться.
(21 сентября 1898 г.)
6. В Москве туман и такая слякоть, что терпенья нет; резиновые колеса так и брыжжут в лицо грязью, сегодня мне глаз залепило, когда мы с Сашей ездили в Центральные бани и к Мюр и Мерилиз купить тетрадей, перьев и проч. принадлежности для ученья.
С Андрюшей вчера было крайне неприятно: когда он узнал, что истратил денег больше, чем у него было, он на меня рассердился и начал кричать, что я поставила его в фальшивое положение, обманув его. Я ему говорю: «извини меня, я наугад сказала, сама не знала, а книжки были в Ясной». Но мое извинение подействовало еще хуже. Потом он смирился, потому что Миша (сын, 19 лет) на него напал, говоря, что он несправедлив ко мне, и что: «мама́ ни в чем не виновата, если ты деньги истратил». Стал у меня совета спрашивать, что ему делать, заложить ли ему Самарскую землю? Я не советовала, а говорила, чтоб, женившись, он пожил в Ясной до мая, потом ехал в Самару, а там - что бог даст. Это ему не понравилось. Советовала искать частную службу в Москве и пожить в Москве в меблированных комнатах до весны. И на это рассердился. Уж не знаю, что он сделает.
(12 октября 1898 г.)
7. Андрюша нагрубил за то, что я не даю ему 1000 рублей, которых нет, сказал, что он от урода рожден, оттого сам урод.
(28 октября 1898 г.)
8. Сейчас Миша вернулся, я спросила, как он вечер проводит, он хотел со мной в квартетное ехать. Он говорит: «а я хочу в цирк». Я говорю: это дикое удовольствие, а квартетное — эстетическое. Он с места начал кричать, что «я делаю, что хочу, оставь меня в покое».
(31 октября 1898 г.)
9. Слыхал ли ты когда Лавровскую? (княгиня Елизавета Андреевна Лавровская, певица, преподавательница пения в Московской консерватории). У ней прекрасный голос, и она жалкая, убитая горем женщина, 50 лет, но когда поёт, вся оживает, музыку понимает прекрасно. Она мне осенью сделала визит, я ей его отдала, а потом мы в концертах встречались, и она мне всё говорила, что хочет мне за мою ласку к ней - чем-нибудь послужить, я её и позвала себя веселить, и было очень приятно.
О Маше (дочь, замужем за Н. Оболенским. Несколько раз пыталась родить ребенка, но так и не смогла его выносить) я ужасно сокрушаюсь, так мне жутко за неё, так всё не по-настоящему идет её жизнь. И муж ее не настоящий, и ребенок, и здоровье, и положение, - как будто всё это пока, а вот будет потом лучше. А между тем всё хуже и хуже.
(9 ноября 1898 г.)
10. …я узнала сегодня (не называю в письме никого, ввиду того, что наши письма читают), что в Петербурге ходят очень упорные слухи о том, что недавно в наших яснополянских окрестностях несли икону, и ты будто бы подъехал или подошел и сказал: «что вы несете?» Мужики ответили: «царицу небесную», а ты будто сказал: «Если есть царица небесная, то на небе, а это доска». И будто мужики возмутились и что-то тебе неприятное сказали или сделали.*
Что-то не похоже, чтоб ты с мужиками вел такие беседы, этого никогда не было. *Толстой писал в ответ 20 ноября: «Событие состоит в том, что я, наткнувшись на икону, объехал ее полями, но на станции опять встретил смотрителя, шедшего ей навстречу. Я сказал ему, что не советую предаваться идолопоклонству и обману. Мужикам же, к сожалению, в этот раз не пришлось ничего сказать. Также и мужики, кроме ласковых приветствий, ничего мне не говорили... Какой дурак тебя напугал, и какое нам дело до того, что говорят в Петербурге или Казани?
(17 ноября 1898 г.)
11. Миша опять пропал до 3-х часов ночи; в воскресенье, без нас, он пропадал всю ночь, признался, что был кутеж, и его угощали; и так всякий день. Наконец, когда после вторника, в среду утром я встала после напролет бессонной ночи, прямо все часы пересчитала, я решила ехать опять к директору (Московский Императорский лицей в память Цесаревича Николая (Катковский лицей)), написала прошение о принятии Миши на полный пансион. Он, как всегда, отнесся умно, участливо и осторожно. Сказал, что «vous jouez gros jeu, comtesse (вы сильно рискуете, графиня) - этим подразумевая, что Миша вовсе уйдет из лицея. Когда я уехала, он показал мое прошение Мише, предложил хоть на неделю поступить в пансион. Миша говорил, что он вовсе не кутил, что учиться расположен и обещал поступить, если ослабеет. Когда он пришел домой, я ему сказала, что или поступай, или уезжай из дому, а что всякая твоя ночь мне стоит год жизни, что я измучилась, что сиденье вечера у товарища слишком дорого обходится для моей жизни и здоровья. Он говорит: «я этого не умел сопоставить, теперь я буду помнить, ты во всём права, прости меня».
Вчера и сегодня он получил три пятерки и в очень хорошем настроении, учится.
(19 ноября 1898 г.)
12. Андрюша очень мрачен; ему пишут с Кавказа письма, грозящие чуть ли не дуэлью.*
*А. Л. Толстой сделал предложение княжне Гуриэли, затем, влюбившись в О. Дитерихс, отказался, она стрелялась и умерла в следующем году.