Сумбур любви (небольшая поэма в 2-х частях)
Маришка
«Вставайте Граф,
Рассвет уже полощется...»
Ю. Визбор
Эпилог
Когда забьёт Пегас копытом,
А Муза постучится в дверь,
Поэт с лицом слегка испитым
Начнет в словесах канитель
Он иль пером своим гусиным,
Иль через что-нибудь ещё
РодИт рифмовано красиво
Материальное ничто,
Что всколыхнет и обезводит,
Что оградит от тюрьм и сум,
Что отзывается в народе —
— Твою же мать! Ну, и болтун!
1.
Случилось это в Альпах дальних,
А может в Африке какой,
Иль в Подмосковье... Утром ранним
Пастушка шла на водопой
Конечно, чтобы не напиться,
А попоить свою козу...
И было ей как будто тридцать,
А может двадцать... не совру!
Навстречу некий Граф с собакой
(Он здесь охотился порой):
— Тут заяц не вилял однако?
С одной отстрелянной ногой?
Его я ранил на опушке,
И он, хромая ускакал...
Блеснули с под платка веснушки
И охнул Граф... чуть не упал!
Он был ходок до женшин очень,
Целуя ручки и хамя,
А тут такое!.. Камни в почках
Его пронзили — вот она!
— Позвольте предложить Вам водки
Или шипучего бокал?
— А дальше что? Ну, нет уж, дудки!
Не на такую, Граф напал!
И стеганув козу прутинкой,
Пошла к речушке от бедра...
Граф взглядом ей пощупал спину
И загорелся: — Да! Да! Да!
2.
— Но как же звать сию пастушку?
Где её дом, очаг, постель?
Где её дЕвичья подушка?
В какую мне стучаться дверь?
И так он думал, но не долго,
(Догадки были — по нулям!)
Сказал себе: — И слава Богу
— Махну-ка лучше я к бл... м!
3.
Промчалось лето, сдохли травы:
Покрылись грязью и рыжьём...
Пастушке снился этот малый,
С собакой, с зайцем и ружьём
Запал он в душу, даже в тело,
Запал, подлец, но и пропал!
Ах, как она опять хотела
Чтоб зайца он в лесу гонял!
А тут она с козой брюхатой,
— Привет-привет! Ну, как дела?
И он ручищей волосатой
Её б схватил: — Мила! Мила!
И закружилось небо чтобы,
Коза заблеяв, родила,
И в целом мире — они двое
В избе какого то села!
И по скрипучим половицам
Он на руках ее — на печь...
Ну, где ж ты Граф? Лишь только снится
Касая сажень его плеч.
4.
И Граф в тот день нарисовался,
С букетом запоздалых роз,
Он бледен был, чуть-чуть шатался,
Алел его курносый нос
Он постучал, она открыла:
— Ах, это вы? Да, это — я!
И поцелуем его — в рыло,
А он её. куда нельзя!
— Скажи как звать тебя, малышка?
Дух перевел усталый Граф
— Здесь все зовут меня Маришкой
Во всех присутственных местах!
Но для тебя — я буду Эмма,
А ты конечно — мой Эрнест!
И Графу двинула коленом
Чтоб молча нёс свой тяжкий крест!
И дальше печь была конечно,
И хлеб и соль и мёд и грех...
Такое ведь бывает вечно
Промежду наших, даже тех!
5.
Намиловались они вволю,
Но время шло, росла и грудь,
Маришка повстречала Колю,
Иль даже Петю... Но, не суть!
Она вдруг замуж захотела,
Ведь Граф ее туда не звал,
Ему Маришка плешь проела,
А он лишь зайчики пускал!
И вот однажды под Купалу
Ушла Маришка под венец,
Хоть Граф и был приятный малый,
Но нужен был всему конец!
А Граф ружье достал большое,
Уставил в облысевший лоб,
Но не нажал курок ногою
И не упал в дубовый гроб!
Он стал аскетом сексуальным:
С другими бабами — ни-ни!
Он только им улыбкой сальной
Всё отвечал, когда они
Ему и дружбу предлагали,
А там и до любви чуть-чуть...
Но Граф был стоик и едва ли
Его прельщала чья то грудь!
6.
Прошли года, ни звука больше
Не издавал средь них никто,
Граф иногда ходил в галошах,
Она — в поношенном пальто
Ну, иногда накинет шарфик,
И подведет слегка глаза
И лишь вздохнет: — Да ну, блин, нафиг!
Была б жива моя коза!
А Граф смотрел усталым взглядом
На попадавшихся невест
И иногда ругался матом
Когда вдруг слышал имя — Эрнст...
Эпилог
Чем не Ромео и Джульетта?
Чем не Венера или Марс?
Пылятся их теперь портреты
Совсем не радуя наш глаз!
И мне ль писать тут о любови?
Бродить по памятным местам?
Ах, к черту всё! Долой надгробья!
Махнём же лучше-ка к бл... м!