Поющие басисты (часть 1)

Ни в коем случае не слушать ролики через динамики телефона или ноутбука: просто не уловите низкочастотные ноты.

Многие люди слабо различают фиолетовый цвет — глаз не настроен ловить эту таинственную часть спектра. Точно так же ухо массового слушателя проходит мимо баса. Всё внимание — на вокал, гитару, на худой конец рот не разевай на барабаны.

Даже звукорежиссёры вечно не докручивают громкости баса и бочки.

Низкие частоты неосознанно игнорируются. Их не столько слышат, сколько ощущают неосознанно, как вибрацию — и не понимают, что именно делает музыку живой.

Так что и ультракороткая часть радуги, и низкочастотная часть звуковой волны: обе на границе восприятия, обе недооценены, и обе содержат в себе магию. Про цвет как-нибудь в другой раз. Сегодня про звук.

Обычно басисты — те самые странные персонажи на втором плане, сбоку от барабанщика, размахивающего палками, как дирижёр на пожаре.

Басистов часто путают с декорациями на сцене: вроде есть, но зачем — неясно. Для многих слушателей и зрителей бас — это просто упрощённая гитара с четырьмя струнами. А чего у него так мало? Не доучился, что ли? Возьмите, скажем, Джона Пола Джонса из Led Zeppelin или Роджера Гловера из Deep Purple — стоят в уголке, спокойные, невозмутимые, будто случайно забрели на сцену вместо звукорежиссёра. А тем временем они держат на своих плечах не только ритм, но и всю гармоническую плоть песни. Бас — это сердце.

Вот тут начинается самое интересное — когда басист ещё и поёт, он зачастую делает это против своей инструментальной партии. Представьте: одна рука рисует круг, другая — квадрат, а рот в это время читает стихи в ритме блюза. Добро пожаловать в мир поющих басистов.

Это был Иоханн Хауэнштайн (если шо — немец). И сам неплох, и гитары «рикенбакер» мне нравятся — позволю себе такую слабость: включить его в хит-парад.

Далее Пол Маккартни, куда ж без него. Убедил весь мир, что бас может быть мелодичным, умным и при этом не мешать петь о любви и печеньках.

Леннон когда-то обронил: «Старр лучший барабанщик в мире? Что вы, он даже не лучший басист в этой группе». Точно так же в сольном проекте Маккартни «Крылья» басовые партии играют более умелые музыканты. Но на этом видео вроде простенький, при этом волшебный рисунок — в исполнении автора. Тоже на перевёрнутом рикенбакере. К одноимённым гитарам вернёмся, когда будет серия про гитаристов.

Возьмём Стинга. Seven Days — прекрасный пример музыкального мазохизма: размер 5/4, где всё постоянно «не туда», а он спокойно поёт мелодию в четырёхдольном ощущении. Получается, что голос и бас шагают в разном ритмическом времени. Это акробатика с элементами дзен.

Чтобы так играть, нужно буквально разнести мозг на три части: одна часть отвечает за бас — уверенный, ритмичный, немного отстранённый; другая — за вокал, мягкий и эмоциональный; третья же — просто следит, чтобы ты не упал от перегрузки.

Стинг говорил в интервью, что его спасают мышечная память и фокус на вокале.

Выдающийся музыкант и гражданин Роджер Уотерс. На альбоме The Wall (1979) был сердцем и тенью Pink Floyd, автором текстов, музыки, концепции. Режиссёром, креативным и исполнительным продюсером, выражаясь киношной феней.

Роджер Уотерс — не просто поющий басист. Это архитектор звуковых лабиринтов, где каждая нота — кирпич в стене, а голос — эхо изнутри. Он не столько играет на басу, сколько пишет на нём манифесты, вплетает ритм в повествование, делая инструмент частью философии.

Ну и, разумеется, подключается к высшему разуму и дарит нам лучшее, что есть в параллельных мирах.

Крылья летучих мышей — это пальцы с перепонками. У человека немного по-другому. Мизинец ноги, к примеру, нужен для того, чтобы находить углы в темноте. На руках вообще декоративный. Особенно если ты басист — ведь в традиционной технике правой руки работают указательный и средний, максимум безымянный. Мизинец там скорее наблюдатель, чем участник: болтается себе в воздухе, как младший брат, которого не взяли в игру. Басисты в глубине души убеждены — этот палец просто не прошёл прослушивание.

Впрочем, если струн больше четырёх, то всякое случается.

Вершина человеческой цивилизации, джаз-фьюжн и пятиструнный бас. Ричард Бона — джазовый вокалист, басист и шаман.

Отвлечёмся на отечественный рок. Где тоже можно кого-нибудь достойного обнаружить. Разумеется, речь не о картавом клоуне, которому ногу свело.

В альбоме «Переступи порог» Варшавский был против того, чтобы спел Игорёк Куприянов. Настоял Мелик-Пашаев. Как рассказывал сам басист, Штильман отвёл ему только 10 минут для записи вокала на пластинку. Не знаю, кто такой Штильман и почему он рулил записью, но это одна из лучших песен «Чёрного кофе».

Таинственная сущность под позывным Les Holroyd, такая себе анорексичная Морра из мультика «Шляпе волшебника». Копна длинных волос, чёрные огоньки-глаза и торчащий, как антенна, большой нос. В общем, ретранслятор.

Медиум между мирами. Он не сочиняет — он слушает шёпот невидимого эфира, где музыка уже существует в чистом виде. Его душа — антенна, улавливающая сигналы из параллельных реальностей, где звук — высшая форма разума.

А щупальца, которыми легко и небрежно скользит по струнам баса — разве это человеческие пальцы?