«Мне кажется, всё на свете — книжная иллюстрация»
Эта фраза известного книжного иллюстратора Александра Кошкина для людей, выросших «на книгах», кажется вполне справедливой. Во всяком случае в том, что касается воображения, восприятия образов, описанных писателями и их визуальной «материализации», иллюстрации могут показаться незаменимыми.
От первых художественных буквиц средневековых манускриптов, рисуемых монастырскими умельцами в лицевых книгах, ведёт свою родословную книжная иллюстрация. Дальше будет печатник Гутенберг со своими досками, гравюры, литографии... Позже, спасибо Просвещению, в иллюстраторы переквалифицировались художники, получившие классическое художественное образование. Улучшалось качество рисунка, а книгоиздатели обнаружили, что хорошие иллюстрации продаются не хуже хорошего текста. Тут следует вспомнить само происхождение слова «иллюстрация» — от английского (в смысле «просветление; духовное или интеллектуальное просветление») и — через старофранцузский — от латинского illustratio, от глагола illustrate с тем же значением.
Иллюстрации служили передаче эмоциональной атмосферы художественного произведения, визуализации героев повествования, демонстрации объектов, описываемых в книге. Мы с вами застали общество, где доступности для понимания книжных образов (при общей малограмотности народа двадцатых) придавалось огромное значение в послереволюционные годы. А позже иллюстрация только развивалась и развивалась. Всё почти по дедушке Ленину: «До тех пор, пока народ неграмотен, важнейшим из искусств для нас являются кино и цирк». Сюда смело можно добавить и книжную иллюстрацию.
Богатство иллюстративного материала было в СССР невероятным. Нечто подобное наблюдалось и на Западе в ХIX веке, но быстро скатилось до простеньких газетных набросков. В Советском же Союзе, примерно до семидесятых, наблюдалась устойчивая тенденция развития высококачественного иллюстрирования. Невозможно представить своё детство без книги сказок Шарля Перро с чудесными иллюстрациями Дехтерева. «Волшебника Изумрудного города» с картинками Леонида Владимирского. Детских сказок с иллюстрациями Бориса Сутеева, «Незнайки» — Генриха Валька, Вальтера Скотта, Александра Дюма, и Райдера Хаггарда — Кускова. (Впрочем, книги Дюма прекрасно оформлял и француз Морис Лелуар, чьи работы мелькали и у нас.) Без Джельсомино и Пеппи Длинныйчулок в изображении Токмакова, кэрролловской Алисы британского Тенниелла или нашего Калиновского. Хрестоматийного толкиенского «Хоббита», благодаря фантазии художника Беломлинского, ставшего похожим на актёра Евгения Леонова. Книг Джеральда Даррелла без нарисованных Томпсоном зверюг и людей со всего света. Иной, «кимбулычёвской» Алисы со всеми её земными и инопланетными товарищами — Евгения Мигунова. Нет им числа.
Но вот на западе ещё с тридцатых годов качественная книжная иллюстрация практически исчезла. Так, просто какая-то картинка на обложке и полное отсутствие межстраничных иллюстраций. У нас её размыли оскудевшие восьмидесятые и почти добили дегенеративные девяностые. (Вспомните книги девяностых с их дикими обложками, аляповато оформленные художественно одарёнными уборщицами из соседнего офиса. За три кило варёной колбасы.) В нулевые, вроде бы начался некий ренессанс, но это не точно. Может статься, она, эта книжная иллюстрация, и не нужна вовсе? Достаточно просто «информации», просто текста электронных книг или печатных, но на туалетной бумаге, а там уж каждый своё представит. (Если речь идёт не о узкоспециальных, научных или, скажем, технических книгах, где иллюстрации просто необходимы, конечно.) Воображение же достаточно развито у современного человека. Зрительный ориентир или Ликбез не нужны?