Гробница

I

Что здесь — кости мифической птицы
или древней императрицы,
или могущественной царицы,

что некогда правила тьмой в Египте?
«Оставьте надежду»: написано на санскрите
или клинописью, или иврите;

«Уходите» — начертано на скрижалях —
«Мы неспроста собой прижали
вечность и то, что за ней». Дрожали

пальмы и спутавшие их лианы,
воздух с молочной взвесью тумана,
встревоженный возгласом павиана,

водная гладь, пьющая кровь заката,
зарево сумерек, расшитое златом,
которое — данность и которое — плата

жаре за прохладу; как океан после шторма,
лес затихает, приняв за норму
жизнь в её самой неистребимой форме.

II

Серые плиты крипты — граница жизни
и не-существованья; но суть трагизма —
в необходимости оной, в дороговизне

услуг Харона. Свирепствующее зелёным
нечто (назло серому холоду) в новом
и о́тжившем распространяет словом

листвы победу над камнем, то есть
гробы конечней, чем смерть — былое с
грядущим напополам, удостоясь

опочивальни в граните, как будто, стало
незыблемым в неподвижности; этого мало
для, как бы сказать, фиксации. Жало

стамески каменщика высекло «Стойте».
Горгульи и сфинксы над головой — те
тоже слабее зелени. Будьте

повежливее с этой планетой, ибо
она — последняя наша обитель. Небо
брезгует нами, не дав ни могил, ни хлеба.

III

Гробница — это маленькая запятая
в изогнутой линии жизни, её кривая
однажды вывела в джунгли тебя; простая

и в то же время сложная формула жизни —
по сути, и не ответ, и даже не признак
присутствия свыше. Въехать без виз не

возможно туда, где не бывает возврата.
Твоя, по сути, бездумная трата
досуга на кости, на тлен, на богато

обставленные недра гробницы — поиск
того, что уже не существует, в нём — иск
историка к бытию, поданный в суд писк,

жалоба на безысходность. Твоя конечность
(смертность), умноженная на скоротечность
жизни в квадрате, прибавим вечность,

и в этой сумме окажется, что ты —
всего лишь нечто сотканное из пустот, и
теперь ничто не вырвет тебя из дремоты.

IV

Гробница — вешка, гласящая о потере
эпохи; или просто ничто — смотря по вере;
в нагромождении камня, в какой-то мере,

ты видишь слепок с истории. В сером камне
не жизнь, а всего лишь её изваянье,
не человек, а иссохший цветок в стакане,

от разбитья которого становится страшно,
пусть это просто сильный мандраж, но
факт уничтожения внешнего — менее важно,

чем суть сохранности того, что внутри; и
ты алчно разгадываешь таинства литургии,
сотворенной над телом — то ли мессии,

то ли просто раба, то ли любовницы фараона,
то ли жреца, при жизни стоявшего над законом,
и понимаешь — их жизни останутся фоном

того, что единственное имеет значенье,
что придет к нам в истинной форме забвенья:
небытие будет выглядеть, как озелененье.

Октябрь 2022 г.