Из писем Софьи Андреевны супругу. Часть 7-я
Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1894 г). Москва.
1. Вчера я съездила к сестре Машеньке, застала там приготовления к всенощной с отцом Валентином (протоиерей московского Архангельского собора (в Кремле) Валентин Амфитеатров). Я его видела; лицо хорошее, но глаза не глядят ни на кого, а через, и когда меня назвали, он так бегло и неохотно взглянул на меня, как будто он правилом себе поставил ни на кого на свете не глядеть. Какой это мир, где Машенька, удивительный! Всё женщины, худые, полные, покрытые головы у всех, ходят, как монахини, тихо и плавно, все обожают отца Валентина, все без семей, без дома, живут в этом «Петергофе» (гостиница на углу Воздвиженки и Моховой в Москве) по углам и молятся, зажигают лампады, а кумир, радость жизни - отец Валентин и внешняя благообразная жизнь с осетриной, разговорами о еде и проч. Всякий по-своему спасается.
Нет, нельзя быть в сношениях с людьми, живущими на час расстояния.
(23 января 1894 г.)
2. Читала вчера «Черный Монах» Чехова. Очень хорошо написано, но как болезненно! Что это за грустное литературное настроение!
(31 января 1894 г.)
Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1895 г). Москва.
3. Вчера утром меня разбудила часов в 8 няня, говоря: «Ваничка заболел». Сколько раз в жизни у меня болезненно обрывалось сердце при этих двух словах: Таничка, Илюша, Серёжа, Петя, Алёша, и пр. и пр.... заболел
(6 января 1895 г.)
4. … его (Фёдор Алексеевич Страхов - писатель и религиозный мыслитель, музыкант, единомышленник Льва Толстого) вызвало жандармское управление, и если он не найдет за себя поручителя, его схватят завтра и куда-то посадят. Что это за сумбур, все эти темные! И жаль их, и досадно.
(9 января 1895 г.)
Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1895 г). Киев.
5. Милый друг Лёвочка, меня беспрестанно охватывает чувство, зачем я уехала от тебя и от всех вас и от дорогих мне воспоминаний о Ваничке (сын Софьи Андревны умер два месяца назад от скарлатины), и иногда хочется немедленно бежать домой. Но и Таня сестра, и Саша, и Вера, и мальчики до того все ласковы, так ухаживают за мной, так бережно относятся к моему горю, что всё время чувствуешь себя растроганной и благодарной.
(26 апреля 1895 г.)
Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1895 г). Москва.
6. Вечером был Танеев (Сергей Иванович Танеев - музыкант и композитор), и мы с ним окончательно переговорили, и решили ему отдать флигель (в Ясной Поляне) за 125 рублей. Он все просил, чтоб ему назначили 150 р.
Кстати, о Сергее Ивановиче Танееве:
(из записей Софьи Андреевны)
- «После смерти маленького сына Ванички я была в том крайнем отчаянии, в котором бываешь только раз в жизни; обыкновенно подобное горе убивает людей, а если они остаются живы, то уже не в состоянии так ужасно страдать сердцем вторично. Но я осталась жива и обязана этим случаю и странному средству - музыке…. Но сильнее, лучше всех на меня действовала музыка Танеева, который первый научил меня своим прекрасным исполнением слушать и любить музыку. Иногда мне только стоило встретить Сергея Ивановича, послушать его бесстрастный, спокойный голос - и я успокаивалась… Личность Танеева во всем моем настроении была почти не при чем. Он внешне был мало интересен, всегда ровный, крайне скрытный, и так до конца непонятный совершенно для меня человек».
- «Ревнивые требования Льва Николаевича прекратить всякие отношения с Сергеем Ивановичем имеют одно основание: это страдание Льва Николаевича. Мне же прекратить эти отношения - тоже страдание. Я чувствую так мало греховности и столько самой спокойной тихой радости от моих чистых, спокойных отношений к этому человеку, что я в душе не могу их уничтожить, как не могу не смотреть, не дышать, не думать».
(из записей Льва Николаевича)
- «исключительное пристрастие женщины в возрасте между 50 и 60 годами к человеку, к ней довольно равнодушному, постоянное желание видеться с ним и слышать его музыку, нельзя не назвать ненормальностью».
- «Танеев, который противен мне своей самодовольной нравственной, и смешно сказать, эстетической (настоящей, не внешней) тупостью и его coq du village’ным [привилегированным] положением у нас в доме. Это экзамен мне. Стараюсь не провалиться».
(21 мая 1895 г.)
Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1895 г). Ясная Поляна.
7. Зачем ты в дневниках своих всегда, упоминая мое имя, относишься ко мне так злобно? Зачем ты хочешь, чтоб все будущие поколения и внуки наши поносили имя мое, как легкомысленной, злой и делающей тебя несчастным - женой? Ведь если это прибавит тебе славы, что ты был жертвой, то на сколько же это погубит меня! Если б ты меня просто бранил или даже бил за всё то, что я делаю по-твоему дурно, ведь и то мне было бы несравненно легче; - то прошло бы, - а это всё останется.
После смерти Ванички - (вспомни «папа́, никогда не обижай мою маму») ты обещал мне вычеркнуть те злые слова, относящиеся ко мне в твоих дневниках. Но ты этого не сделал; напротив. Или ты в самом деле боишься, что посмертная слава твоя будет меньше, если ты не выставишь меня мучительницей, а себя мучеником, несущим крест в лице жены.
Прости меня, если я сделала подлость и прочла твой дневник. Меня на это натолкнула случайность. Я убирала твою комнату и обтирая твой письменный стол от пыли и паутины снизу, - я смахнула ключ. Соблазн заглянуть в твою душу был так велик, что я это и сделала.
Но если тебе не очень трудно это сделать, - выкинь из всех дневников своих всё злобное против меня. Ведь это будет только по-христиански. Любить меня я не могу тебя просить, но пощадить мое имя, если не трудно, то сделай это, впрочем как хочешь и это.
(12 октября 1895 г.)
Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1895 г). Москва.
8. Попались мне Ваничкины вещи и английские тетради, старательно и очень хорошо им написанные. И я вспомнила всю эту пишущую худенькими ручками фигурку и ужас и отчаяние опять нашли на меня, слёзы весь день в горле и очень грустно на душе.
(24 октября 1895 г.)
9. …сегодня приехала ко мне актриса Никулина на бенефис которой 28 ноября пойдет «Власть тьмы» (Надежда Алексеевна Никулина исполняла на своем бенефисном спектакле 1895 г. роль Анисьи во «Власти тьмы». Рецензент спектакля писал: «взятая ею роль Анисьи, щеголихи, останется навсегда самой неудачной ролью ее репертуара»). Она просила меня написать тебе просьбу от нее и артистов Малого театра, чтоб ты позволил им (пять человек) приехать к тебе в субботу скорым поездом (приходит в Тулу в 6 вечера) и уехать ночным (в 2 часа ночи поезд). Значит они пробыли бы всего один вечер, часа четыре, в течение которых они умоляют тебя прочесть им вслух «Власть тьмы». Режиссер и декоратор приехали бы в субботу же утром... Режиссер и декоратор желают видеть избы, дворы (им нужен день), купить и изучить костюмы, типы и т. д.
Пожалуйста, Лёвочка, прими актеров, прочти им и пусть девочки помогут режиссеру и декоратору. Одну субботу только надо на это посвятить, в другой день они не могут.
(Вот, что меня удивило – премьера через месяц, а у них ещё конь не валялся!!!)
…он (сын Михаил, 16 лет) довольно мягкий материал, и если не покладать рук в его воспитании, то, влияя на него, можно сделать из него порядочного малого
А хлопот пропасть, отраслей разных много: гувернантки, мальчики, книги, хозяйство, одежда всех, особенно Саши, конюшня и сарай, пришедшие в упадок, денежные дела, визиты и проч. и проч.
(31 октября 1895 г.)
10. Сегодня я лучше спала, боль меньше, и была у Снегирева (Владимир Федорович Снегирев, профессор-гинеколог). Он продолжает меня лечить, меры его очень энергичные и сильные, но на этот раз, видно, хуже подается моя натура - всё ведь старше мы делаемся. В сутки вместе с горячей водой в меня вливается шесть полных чайных ложек чистого опия.
(4 ноября 1895 г.)
11. Гувернантка, кажется, попалась хорошая: тихая, худенькая, но образованная и кроткая.
(8 ноября 1895 г.)
12. Посылаю вам, милые друзья, разных гостинцев и еды: артишоки, томаты, брюссель, финики, печенья, виноград и проч.
Вчера разлетелась в баню, а бань нигде нет, только по морозной мостовой с грохотом напрасно растрясла себя.
(9 ноября 1895 г.)
Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1895 г). Гринёвка.
(Гринёвка - усадьба Ильи Львовича Толстого. Была куплена Софьей Андреевной в 1891 году)
13. Вчера, как приехали, начали ёлку украшать. Все здоровы и веселы. К вечеру вчера съехались на ёлку разные соседи (очень средние), ужинали, пили, ели много свинины. Интересны были ряженые дворовые и рабочие, и трагедия: «Царь Максимилиан и непокорный сын Адольф».
(29 декабря 1895 г.)