Ромб — Продолжение 6 — Завершающее

Три месяца пролетели незаметно. Сперва необычная жизнь в частном доме в пригороде с двумя загадочными доберманами изо дня в день становилась всё более привычной. Гера и Зевс всегда вели себя ровно, или, если точнее, стабильно. Точно также, как и в день знакомства с ними на вещевом рынке. Изменения в их поведении были небольшие. Они стали откликаться на клички (или имена, как хотите), ходить в туалет в уборную на улице и даже иногда отпускать хозяев одних на работу. Очень редко, но очень грозно рычали, когда им что-то не нравилось, и никогда не лаяли. Местных кошек определённо стало сильно задевать то, что на них доберманы не обращали вообще никакого внимания, поэтому они стали наглеть. Самая бесцеремонная из них сильно поплатилась за своё поведение, с душераздирающим визгом будучи отнесенной Зевсом в зубах в уличную уборную и аккуратно опущенную там в отверстие для опорожнения. В принципе, единственной реальной проблемой были нечастые совместные прогулки на свежем воздухе. Как и предполагал ранее Пётр, гулять пришлось в непредназначенных для выгула собак местах, стараясь ни в коем случае не приближаться к коллегам-собаководам. Когда собаки любой, пусть и самой бойцовской породы оказывались ближе пяти-шести метров от «божественного» тандема, они без предупреждения хозяев, в стиле шпица с седьмого этажа «рвали когти» куда глаза глядят. Не обязательно необычным, но немного странным было то, что и в университете, и в аэроклубе фактически все преподаватели, студенты, инструктора по различным видам аэро-спорта переболели сильной вирусной инфекцией. Причём некоторые по два раза. Все, кроме Барбары и Петра.

 

В самом начале майских праздников, первого мая, они завтракали на кухне, пытаясь конкретизировать запланированные мероприятия на выходные.

— Тогда, может быть, лучше вообще на пару дней уехать на природу?

— Мы и так постоянно на природе. Давай хоть раз съездим на море?

— Согласна.

— Так сразу? А вдруг там из-за кое-кого поднимется волна?

— Вот и посмотрим! Главное, чтобы они не превратились в акул.

Гера и Зевс в своём репертуаре, лишь изредка поворачивая по сторонам головы, сидели рядышком на крыльце под пристальным наблюдением кровно обиженной Зевсом соседской кошки, с опаской следящей за ними через широкую щель в заборе. Пётр прошёл мимо, по пути погладив по голове Геру. Она, как настоящая богиня, никак не отреагировала на этот жест внимания. Он сел за руль в купленный неделю назад за небольшие деньги старенький фольксваген и на секунду нажал на клаксон. Обе собаки синхронно повернули морды в его сторону, как обычно, молча встали поочерёдно на все четыре лапы и, протопав друг за другом в открытый багажник универсала, удобно там расположились.

— Хорошо, что у соседей окна выходят на другую сторону! — Пётр, опять держа руку у себя на лбу, повернулся к развалившимся в «не собачьих» позах доберманам, — пока что нас подозревают только кошки, но если вы и дальше так будете...

— Даааа, ничего не скажешь — перебила его Барбара, заглядывая в багажник, — вот вам, чувствуйте тогда уже себя, как на полноценном пикнике, — она поставила между собаками миску с собачьей едой и закрыла заднюю, пятую дверь.

 

Они приехали на побережье к полудню. Убедившись, что в зоне видимости нет ни одной собаки, и вообще мало людей, вся команда вышла из автомобиля и занялась своими делами. Солнце пекло беспощадно, но ветерок был прохладный. Переодевшись, Барбара встала недалеко перед прилегшими доберманами, помахала пластмассовой крышкой от ведра и кинула её в море как диск.

— Взять!

Зевс, не шевельнув ухом, не моргнув глазом, как смотрел сквозь неё ромбиками зрачков вдоль побережья положив морду на передние лапы, так и продолжал это делать. У лежащей головой на его спине Геры опустилось и опять встало правое ухо. Она тоже продолжала смотреть не моргая, но не на летящую, как настоящий диск, крышку от ведёрка, а на дискобола.

— Они понятия не имеют, что должны, нет, обязаны с радостью делать собаки в такой ситуации. Ааф! Афф! — Двумя последними громкими звуками удалось привлечь всеобщее внимание. Пётр встал на четвереньки и, имитируя собаку, под смех Барбары и нейтральные взгляды Зевса и Геры забежал в воду за крышкой и схватив её зубами, выбежал из воды. Поднеся таким образом крышку к руке Барбары, он наклонил голову и вытянул шею в её сторону. «Хозяйка» погладила «пса» по голове и, многозначительно поглядывая на доберманов, взяла у него из зубов крышку-диск. Гера и Зевс медленно и синхронно отвернули морды. Зевс опустил свою обратно на передние лапы. Гера улеглась назад в ту же позицию на его спину. Пётр встал в полный рост.

— Давай не будем озвучивать..., что они скорее всего подумали.

Барбара продолжала смеяться лишь несколько секунд. Пётр лёг на покрывало и пригласил присоединиться к себе из-за чего-то ни с того ни с сего вдруг сильно насторожившуюся подругу. Она смотрела на него, вглядываясь в его зрачки своими то широко раскрытыми, то прищуренными глазами, непроизвольно чуть по-другому повторяя его давнишние слова:

— Погоди-ка, погоди...

— Ложись! Если хочешь, можешь как Гера, — Пётр воспринял её слова, выражение лица и глаз как шутку или игру, но тоже лишь на несколько секунд. По прошествии которых он подскочил с покрывала и быстро отошёл от Барбары на три шага назад. Она начала отбегать задом, но запнулась и упала на песок в двух метрах от продолжавших лежать с видом, как будто ничего особенного не происходит, собак. Он направил указательный палец правой руки на её лицо и крикнул:

— У тебя зрачки как ромбики!

— И... у тебя! И у тебя тоже!

— Ооо, чёрт!

— Ооо, господи!

Они подбежали к машине. Барбара моментом достала зеркало из своей сумочки и посмотрелась в него:

— У меня нет! — осторожный взор глаза в глаза с её стороны должен был послужить доказательством её нормальных зрачков, — у меня нет! ... И у тебя нет...

Пётр вытянул у неё из пальцев зеркальце и посмотрелся в него.

— Ууух... Слава богу!

— Мы что, перегрелись на солнце?!

— Я так не думаю... Ты как себя чувствуешь?

— Да как обычно, нормально! Это я! А ты?! Это ты?!

— Да как всегда, — Пётр развернулся к доберманам, — эй! Это ваши проделки?! Что ещё за шутки?!

Зевс медленно повернул голову и приподнялся на передние лапы, поэтому Гере пришлось перелечь «на бок» рядом с ним. Она тоже, только ещё медленнее развернула морду в их сторону.

— Нет, это не мы. Когда приедем домой, — Зевс просто смотрел на них, но были отчётливо слышны с трудом разбираемые из-за очень низкого тона слова, — мы вам кое-что покажем.

Как бы в подтверждение этих чревовещательных заверений Гера несколько раз кивнула им головой с постепенно затухающей амплитудой и, не открывая пасти, добавила одинаковым, как у Зевса, голосом с чуть более высоким тоном:

— И расскажем.

После этого Барбара и Пётр простояли около минуты со сжатыми плотно зубами и губами и сильно прищуренными глазами в одной и той же позе, не спуская глаз с как ни в чём не бывало отвернувшегося сразу же после своего обращения и опустившего морду на лапы Зевса, и на продолжавшую изредка слегка кивать головой Геру.

Первой опомнилась Барбара:

— Быстро поехали домой! — она дёрнула за рукав окаменевшего Петра, — Давай собираться.

По дороге в пригородный домик никто не проронил ни слова. Шокированные Пётр и Барбара моментами поглядывали друг на друга, а Барбара ещё и на собак. Гера и Зевс спали, вероятно, не желая отвлекать водителя от безопасного вождения на оживлённой трассе.

 

Глава 10.

 

Барбара и Пётр сидели как студенты на лекции, но только на диване, сложив ладони на коленки и сосредоточенно взирая на сидевших и ходивших перед ними собак.

— Всё дело — вот в этом, — Зевс подошёл к шкафу, где хранились личные вещи, открыл лапой дверцы и, порывшись носом среди нательных вещей Петра, вытащил единственный оставшийся в живых с прошлого года старый батник, в котором тот прилетел с Галапагоса, — Питдэр, проверь карман.

— Можно просто Петя, — Пётр засунул пальцы в карман и вытащил карточку памяти. Ту самую, которую он на всякий случай достал из фотоаппарата после сделанных видео и фото с парашюта, и про которую он совсем позабыл после экстремальной поездки в зубах шестиметровой акулы.

— Петдя?

— Т! Тт! Пеття!

— Петтдя... Это так важно?

Пётр махнул на него рукой.

— Вот это да! — выкрикнула Барбара, — давай попробуем!

— Давай, мы ведь всего пару раз её постирали.

Она вставила карту в ноутбук. Все видео и фото сохранились. Они по очереди прокручивались одно за одним. Барбара посмотрела на Геру, в надежде, что та будет более благосклонна как женщина к женщине:

— Вы за этим пришли к нам?

— Это мы в любом случае должны уничтожить, — Зевс смотрел потемневшими ромбовидными зрачками, — но есть ещё кое-что.

— Мы должны убить вас, — вступила в разговор Гера, и, смотря на реакцию Петра, добавила, пока тот не наделал глупостей, — но ещё там, у Кристалла, решили, что не будем этого делать.

Барбара не знала, как правильно поблагодарить:

— Спасибо! Почему? То есть, всё равно, спасибо!

Зевс подошёл к ней и сказал, остановившись практически «нос в нос»:

— За почти двенадцать тысяч лет мы убили тысячи различных форм жизни. Мы впервые не выполнили указание Кристалла. Не спрашивайте, почему. Сами мы не знаем точный ответ.

— Хорошо, — ни секунды не противореча, тут же ответила Барбара.

— Да кто же вы такие? — Пётр уже немного расслабился, чувствуя всем телом и душой, что угроза миновала, — инопланетяне?

— Скорее это вы — инопланетяне, — философски рассудила Гера, — Кристалл поселился здесь за сотни миллионов лет до всего, что тут когда-либо появлялось.

— Он очень умён, всё видит и знает, — Зевс подошёл к Гере, — мы каждый день удивляемся, что ещё живы.

— Значит ромб — это и есть Кристалл? А вы с ним?

— Мы — это чем-то похожая на него форма жизни, его прямые порождения. Разумы, способные поселиться почти в любом существующем материале. Но мы намного меньше и слабее его, у нас никогда не будет такой надёжной оболочки и мы, в отличии от него, смертны.

— Наши двенадцать тысяч лет по вашему летоисчислению через девять месяцев подойдут к своему завершению.

— То есть вы своего рода души, способные переселяться во что желаете целые двенадцать тысяч лет?

— Не совсем. То есть совсем нет.

— Понятно. То есть, пока не совсем понятно.

— А кто он такой на самом деле?

— Мы не знаем точно, кто он такой. Мы предполагаем, что это тоже разум, но он настолько силён, что воплотился в очень прочном и огромном кристалле.

Разговор завершился далеко за полночь. Все остались живы и здоровы. Включая Зевса, который хотел разжевать и проглотить карту памяти. Пётр уговорил его, что сам, демонстративно прямо сейчас и у всех на глазах, полностью уничтожит последнее доказательство существования Кристалла. На вопрос «а почему вы выбрали собак?» Гера ответила, что она понимает, что люди считают только себя самой высокоразвитой и умной формой жизни. Несмотря на это, и на то, что номинальные хозяева выглядели откровенно не богатыми, они всё ж таки решили остановиться на с первого взгляда намного более привлекательном существовании в виде породистых собак. На вопрос, «а где же теперь души этих двух доберманов?», Зевс ответил:

— Доберманы перед вами, живы и здоровы, и всё, что у них было внутри — на месте, а мы всего лишь временно думаем и принимаем решения за них.

— А почему у нас на пляже тоже появились ромбики в зрачках? — осторожно спросила Барбара, — за нас тоже кто-то уже думает?

— Нет, мы бы это сразу поняли. Хотя, как мы вас раньше и предупреждали, Кристалл очень умён, и он может быть везде и во всём, — Зевс посмотрел на Геру, — возможно, он просто немного понаблюдал тогда через вас за нами.

— Можно вас попросить кое о чём? — Барбара, насколько это было в её силах, сделала самое умоляемое выражение лица.

Зевс с каждой минутой выглядел всё более общительным и остроумным:

— Обо всём! Кроме того, чтобы, возвратиться в океан на Экватор — нас там уже уволили!

— Я не об этом, да и Кристаллу вряд ли понравиться, если мы его ещё раз потревожим — следующая охрана может нас не пощадить, — Барбара вдруг сделалась очень серьёзной, — можно, чтобы вы не разговаривали на улице?

Пётр добавил, призывая взглядом в союзники Геру:

— Да, а то инфаркты будут не только у прогуливающихся рядом собак.

Зевс сделал удивлённую морду:

— А мы разве вам не сказали? — Кроме вас нас никто не слышит.

 

Девять месяцев с разговаривающими собаками пролетели намного быстрее, чем те три месяца, когда Зевс и Гера в основном молча сидели на крыльце. Произошло очень много событий, в том числе несправедливые без объяснения причин запреты на участие двух ранее малоизвестных доберманов во всех более-менее известных бойцовских собачьих турнирах. Зевсу так понравилось участвовать в этих соревнованиях, что он даже предлагал перекрасить его и Геру в рыжий и белый цвета, чтобы обойти незаконные отказы.

Оставался последний день из отпущенных своим помощникам Кристаллом двенадцати тысяч лет. Барбара сидела на диване в обнимку с Герой и плакала. Гера делала вид, что её грядущая смерть — это обычное дело:

— Зря только слёзы льёшь — собаки то останутся живы-здоровы. Налаются наконец-то вдоволь. И не будут высказывать глупые идеи или советы, — здесь она посмотрела на Зевса и быстро развернулась обратно на Барбару.

Пётр сдерживал слёзы, как мог — в этом ему во всю помогал Зевс:

— Петтдя! Если ты меня сейчас также обнимешь и заплачешь, то я тебе на память оставлю на заднице шрамы на всю длину моих клыков!

Это подействовало. Пётр рассмеялся и сделал предложение:

— А не пойти ли нам прогуляться? Чтобы вас как минимум на следующие два три года запомнили местные кобели и сучки?

— Не бери пример с Зевса, — Гера слизнула слезу со щеки Барбары, — поедемте лучше все вместе на море, с ночёвкой.

Сборы и дорога не заняли много времени. Через полтора часа они уже расположились на том самом месте, где девять месяцев назад в зрачках у Барбары и Петра кратковременно появились зелено-изумрудные ромбики. День и вечер прошли в играх с дисками и фантастических рассказах разговорившихся Геры и Зевса, по-видимому, решивших под конец выболтать некоторые тайны Кристалла. Сразу после полуночи на пляже раздался громкий собачий лай. Барбара и Пётр смотрели друг другу в глаза с темными ромбовидными зрачками, не отводя взгляда ни на долю секунды. Теперь они точно знали, что из себя представляет Кристалл, что честно отслужившие свой период Зевс и Гера мягко говоря лукавили, когда говорили, что «не знают, кто он такой». И что следующие двенадцать тысяч лет они будут одними из самых занятых живых существ на этой планете.