Из писем Софьи Андреевны супругу. Часть 6-я

Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1893 г). Москва.

1. Вчера, мучаясь, возила Сашу, Ваню, Мишу и Лидию в Большой театр. Варя и Маша Толстые тоже были с нами. Был один градус тепла, пьеса прекрасная, красивая, нравственная и очень забавная для всех, феерия из скандинавских или германских сказаний: «Кольцо любви». - Ваничка был очень мил, хлопал, кричал свои замечания на весь театр; на него из партера (мы были в первом бенуаре), из оркестра оглядывались и улыбались. Весь театр — одни дети.
(2 февраля 1893 г.)

2. Вчера ходили все мальчики в балаганы, пришли озябшие; я их чаем поила; сняли с них обувь и надели войлочные туфли; насилу отогрели. Теперь стараюсь их серьёзно настроить на ученье и труд, - но мудрено масляничную суматоху выбить из их годов.
(7 февраля 1893 г.)

3. Неодухотворенные люди хуже всякого животного. Всякая гадость в человеке тем ужасна, что он ее знает, что всё в человеке сознательно, а в животном бессознательно, оттого извинительнее.

Миша (сыну сейчас 14 лет) читает Анну Каренину, оторвать не могу и не одобряю, рано еще.
(Толстой ответил в письме от 14 февраля: «Анну Каренину» Мише читать, разумеется, рано»)
(11 февраля 1893 г.)

4. Вчера вечером была у Марьи Петровны Стахович*. Там вся их семья... Мир чуждый, курящий, все дамы молодые курят, - говорящий о лошадях, придворных новостях, напыщенный, ненатуральный тон.
М. П. Стахович – супруга Алексея Александровича Стаховича (В 1893 г. ротмистр. В 1907 г. генерал-майор. В 1910 г. актёр МХТ)
(18 февраля 1893 г.)

5. Всё у ней (Татьяна Кузьминская - сестра Софьи Андреевны*) как-то сразу разладилось. Отношения с мужем очень плохи, он легкомыслен ужасно, и только страх скандала, могущего помешать карьере, еще держит его кое-как. Деньги, которых осталось очень мало, того и гляди все растаят, и потому Тане хочется скорей купить клочек земли, хоть для того, чтоб было где сесть. 
* По признанию Льва Толстого, послужила прототипом Наташи Ростовой в романе «Война и мир».
(21 февраля 1893 г.)

6. Она (дочь Татьяна) вчера была в своей школе (Московское училище живописи, ваяния и зодчества), там волнение страшное: Философова (инспектор школы живописи) чуть ли не бить собираются ученики. Маковский, Прянишников, Васильев - все лучшие учителя и члены уходят. Полный скандал. Философов прячется за великого князя. Великий князь, говорят, всё старается примирить всех, и теперь неизвестно, чем всё кончится.

Все с тоской ждут холеры; к стыду моему и у меня какая-то явилась тоска и безнадежность. Все эти ожидания холеры теперь еще соединены со слухами о голоде. 

Меня беспокоит… вы уедете и плохо всё уберете и запрете (имеется в виду дом в Ясной Поляне). Пожалуйста, чтоб в доме никто не оставался, а то Таня говорила, что Попов (друг и последователь Льва Толстого),хотел две недели жить там один. Я на это совсем не согласна. Может жить в конторе, если для папа́ это необходимо. Во-первых, слишком дрова дороги, да еще пожар сделают, а во-вторых, что бы в доме ни пропало, все люди будут говорить: там Попов жил, может кто и забрался, всё отперто было и т. д. - Вот вам и неприятно, но что же делать! Кому-нибудь и порядок надо блюсти. Прилип этот Попов безнадежно, а я всегда не любила, и теперь уж не полюблю всякое вторжение чужих в семейную нашу жизнь.
(23 февраля 1893 г.)

7. Как я была глупа, когда ты писал «Войну и мир», и как ты был умен!
(25 февраля 1893 г.)

8.  Учителя скрипки искала, спросила Гржимали (Иван Войтехович Гржимали чех, скрипач, заслуженный профессор Московской консерватории), он только указал на одного из молодых профессоров, которого очень хвалил, а именно Соколовского (скрипач, альтист, теоретик музыки, педагог), у которого я и была сегодня же вечером. Но цена меня ужаснула: 5 рублей за час, и это он уступил, а обыкновенно он берет 10 руб. Не знаю, на что решиться.

…артельщик исчез, деньги запер и явился ко мне уже поздно, мертвецки пьяный. В первый раз я его видела в таком виде, и когда он протрезвится, то я ему сделаю строгий выговор и погрожу тем, что разочту.

Я очень прошу Дуняшу (экономка) сходить к скотницам посмотреть, как они бьют и моют масло и научить их. Мне отпустили такую мерзкую, жидкую, кислую гадость вместо масла, что бросить надо. А жаль добра: 8 ведер молока дают коровы в сутки.
(10 сентября 1893 г.)

9. Сегодня очень хотелось поехать за город, хоть немного походить по лесу и по траве; но дети второй год стремятся видеть скачки, и пришлось им уступить и поехать на скачки. Им, кажется, было весело, тем более, что в первый раз; а мне показалось очень утомительно и скучно сидеть на месте четыре часа сряду. И странно бывает после деревни это впечатление города. Вся эта масса народа, беспрестанные поезда, вся Москва видна, загроможденная домами и церквами, тотализатор, грубые, с выражением дурных страстей, лица, особенно старые, женские, актрисы из Парадиза (Музыкально-драматический театр. Сейчас в здании расположен Театр имени Вл. Маяковского) - всё это так тяжеловесно, не нужно, не чисто.

Андрюша (сын, 16 лет) всё более и более неприятен, груб и непоправим. То он в конногвардию пойдет, то на миллионерке женится, то грубо оправдывает курение, то резиновые шины его идеал - просто тоска его слышать.

…встретила сияющего, здорового Сытина (книгоиздатель), просила о Петьке (сын лакея Толстых); он немедленно охотно согласился и сказал, что ничего не будет стоить, буквально ни копейки, ни платья, ни прачка, ни еда, ни квартира. Привозить его в октябре, и он очень рад способному к рисованью мальчику, их так мало, - говорил он.

Завтра придут с образцами бумаги, придет плотник кухню пристроивать, придет маляр флигель оклеивать, и проч. и проч.
(12 сентября 1893 г.)

10. Я пришлю иллюстрацию «Войны и мира», очень интересное издание, хотя моменты выбраны не самые художественные. Пастернака (Леонид Осипович Пастернак художник. Отец Б. Пастернака) рисунки, пожалуй что, лучше других. Вот увидите. Он так много говорил, так смущало меня его присутствие при оценке его же картин, что я спуталась и не разберусь в оценке их, что хорошо и что дурно.
(14 сентября 1893 г.)

11. Сейчас мальчики пришли из гимназии и учатся на скрипке с новым учителем; это первый урок. Что-то он очень много пока говорит, и я предубеждена против него за то, что очень дорог: это один из преподавателей в консерватории. Буду еще искать, а то я еще не решила этого оставить.

Сегодня был Коля Маклаков (министр внутренних дел в 1912-1915 годах. Сейчас ему 22 года). Такой он миленький, маленький в пиджачке.

Очень трудно тут без прислуги. Я всё сама делаю: платья, пальто, башмаки, калоши чищу; мету комнаты, чиню, пыль стираю, постели стелю, тазы выливаю и еще хозяйничаю.
(16 сентября 1893 г.)

12. Ведь нельзя же пустить Машу в её ненормальном состоянии броситься на шею этому жирному немцу (Николай Августович Зандер - врач по профессии; с 1 марта 1893 г. учитель музыки (скрипки) младших сыновей, в которого влюбилась летом 1893 г. дочь Маша). Нельзя себе представить Машу в этой немецкой, буржуазной среде с красноносым отцом, с ходьбой на рынок за сосисками и пивом, - с размножением белых Зандерят. Просто мерзость! Я не пишу ей, потому что не могу ничего другого опять написать, как то, что я говорила: семья или этот немец? Пусть выбирает; но пусть поймет, что если не будет трагического, старинного проклятия родителей за непокорность дочери в браке, то будет холодное отчуждение, ненатуральные, снисходительные отношения, от которых ей будет во сто раз больнее, чем от самой резкой брани. И всё это променять, т. е. свою хорошую, ясную семью на неизвестного, по чужим толкам судя, - подленького человечка.
(19 сентября 1893 г.)

13. На днях он (сын Иван) случайно в углу около дивана гостиной увидал твой бюст. Надо было видеть его волнение и радость: он охорашивал руками и гладил голову (вот какое воображение, что он не чувствовал холода чугуна), потом обошел кругом и начал целовать, забыв, что все мы смотрим на него.

Утром Андрей с Мишей (сыновья) ездили на Ходынское поле на своей лошади. Там садка была, т. е. пойманных раньше зайцев пускали в поле и пробовали резвость собак разные глупые и богатые господа.

Что Маша? Как ее интимные дела и опомнилась ли она наконец, поняла ли, что ей надо скорей спасать себя и свою репутацию. Здесь неприятно напомнили опять о тяжелом событии с Зандером, о котором так хочется забыть. Флёров (Врач Федор Григорьевич Флеров, лечивший С. А. Толстую) о Зандере как говорил презрительно и не уважительно, я даже удивилась. Даже Флёров!
 (23 октября 1893 г.)

14. Узнали сегодня грустное событие — умер от холеры в Петербурге Чайковский композитор.

Иногда такая потребность хоть на часок уйти в лес, куда-нибудь, где одна с богом и природой, а не с драпировщиками, гостями, учителями, тёмными, прислугой и т. д.
(25 октября 1893 г.)

15. Таня пошла к Страховым слушать музыку. Сегодня она, сама того не замечая, рассказывала очень непривлекательно о посетителях Страховых. Жирный, с короткими пальцами тенор орал так, что всё время коробило; какая-то Кедрова ломалась и пела тоже дурно, глотая непременно сырые яйца; Шарапова (Павла Николаевна Шарапова с 1899 г жена П. И. Бирюкова) ломалась с Пошей (Павел Иванович Бирюков - русский публицист и общественный деятель, друг и последователь Л. Н. Толстого), и он ее провожал домой (вышло: «позвольте вас проводить-с»), жалко Пошу и его жалкую роль Шараповского кавалера. Я его люблю и мне неприятно видеть хороших людей в трущобном обществе, и потому и Таню неприятно туда пускать. Но она меня не послушалась, хотя, кажется, «elle en a assez» (с неё достаточно).
(31 октября 1893 г.)