Ромб — продолжение 3

Надо было принимать решение. Солярки хватало, чтобы вернуться на Галапагос. К утру следующего дня, седьмого января, всё было готово к переходу. Помещение двигателя очищено от остатков маслянистых жидкостей. Барбара вовсю старалась выглядеть оптимисткой:

— Вот видишь, мы всё равно добились результата, — но её глаза говорили об обратном, — главное, мы точно знаем, что здесь происходит что-то очень необычное и необъяснимое с точки зрения науки. У нас есть видео и фотографии!

— Да, конечно, мы добились, чего хотели, — Пётр лишь на секунду посмотрел на неё и пошёл стартовать двигатель. Он понимал её настроение.

 

Прошло всего пятнадцать минут после отхода и установки на авторулевом устройстве курса на Галапагос. Барбара ходила без остановки с бака на корму. Проходя в очередной раз мимо рулевой рубки, она остановилась напротив открытой двери.

— Ты знаешь, хотела с тобой поговорить, но не уверена в том, как ты отреагируешь на мои слова, — она впервые не смотрела ему прямо в глаза, — что ты меня поймёшь.

— Давай попробуем, — Пётр положил на её щёки свои ладони, улыбнулся и потихоньку повернув её лицо на себя, — хочешь, я сам угадаю?

Она неуверенно кивнула. Он ещё шире улыбнулся, показав все свои передние сверкающие на попадавшем в рубку солнце белизной идеальные зубы:

— Ложимся на обратный курс?

Она облегчённо вздохнула, и счастливая улыбка озарила её лицо. Но только секунд на пять, затем очень серьёзно произнесла:

— Спасибо, пойми только меня правильно.

— Я постараюсь.

— Я попрошу тебя пролететь на высоте две тысячи метров над центром ромба и спрыгну там с парашютом в гидрокостюме, маске и дыхательном аппарате с переносной аварийной радиостанцией, аварийным радиобуем и радиолокационным ответчиком. А ты будешь по гирокомпасу кружить мили на три в стороне сверху и наблюдать за происходящим.

— Ни за что.

— Почему? Пойми же меня, я очень тебя люблю, но это дело всей моей жизни. Мне вчера приснился дед, он разговаривал со мной, как в детстве. Я не могу отсюда сейчас уплыть. Так может быть, что потом никогда больше у меня не будет такого шанса.

— А мы и не уплываем. Мы возвращаемся полным ходом.

— Тогда я не понимаю тебя. Почему «ни за что»?

— Да хотя бы потому, что, когда ты там пропадёшь с концами, мне придётся опять подлетать и сразу же прыгать за тобой.

— А радиостанция, буи? Маячок ещё возьму! Тебе надо обязательно остаться, кто-то должен рассказать обо всём этом.

— Ты сама видела, как там работает радиоэлектроника — со скоростью сто узлов назад. Да дело даже не в этом, сколько ты возьмёшь с собой аппаратуры.

— А тогда в чём? Всё ведь решаемо.

— Решаемо, но при одном только безоговорочном условии.

— Каком, я на всё согласна!

— Что прыгать буду только я. Амфибию ты потом сможешь посадить, я в этом уверен. Если есть сомнения, давай прямо сейчас потренируешься, она проста в управлении.

Барбара секунд на десять замолчала, не отрывая взгляда от Петра.

— И никаких вытягиваний спичек. Я тебя поняла, — она помахала указательным пальцем вправо-влево перед его носом, — так не пойдёт!

— Почему? — он широко раскрыл удивлённые глаза, старясь их сделать как можно более искренними.

— Пётр, я серьёзно, я решилась, — она смотрела неумолимо, — пожалуйста, помоги мне!

— Только если выполнишь моё безоговорочное условие, — по тому, как он это сказал и продолжил, ей стало понятно, что он не уступит, — ведь я тоже очень сильно тебя люблю. И ты с делом всей твоей жизни стала делом всей моей жизни.

Они бросили большущий самодельный плавучий якорь с восточной стороны за десять миль до границы трёхмильной диагонали ромба. Все дальнейшие попытки уговорить согласиться на предъявленные условия с обеих сторон не привели ни к какому результату. Во время проходившего под гробовое молчание ужина метрах в двадцати от «Акито» появились две старые знакомые — громадные шестиметровые акулы.

— Во! — Пётр ткнул в их направлении пальцем, — ждут, не дождутся! Опять эти же две. Остальные на дежурстве на подходах.

Барбара взяла бинокль и посмотрела в него на опасных хищниц.

— Посмотри, какие они всё-таки здоровенные! — В знак примирения она протянула его Петру, — под водой они мне показались поменьше.

— Которые на нас напали под водой и были поменьше. Хотя тоже, как и эти, ничем не отличались друг от друга.

Он ненадолго посмотрел в бинокль на акул и начал было уже протягивать ей его обратно, как вдруг остановился:

— Подожди-ка, — ещё раз внимательно рассмотрев их в течение нескольких минут под скептическим взором Барбары он сказал, как ей показалось, немного испуганным голосом, — я так и знал — это не акулы... они во всём похожи на акул, но это точно не акулы...

— А кто же это тогда? — Барбара взяла протянутый ей бинокль и начала крутить настройку видимости, — с виду обыкновенные огромные белые акулы.

— Смотри постоянно только на их глаза, дождись, пока они моргнут, — он пошёл за вторым, оставшимся ещё от японцев стареньким биноклем.

— Акулы, наверное, не моргают, — она рассмеялась, — ну хорошо, дождусь пока они мне подмигнут.

Через пять минут ей надоело ждать обещанного подмигивания:

— Не хотят они мне подмигивать!

Пётр не опускал бинокль:

— Подожди, посмотрим подольше, это сразу бросается в глаза, — он продолжал, внимательно вглядываясь в бинокль, — тебе не кажется странным, что к нам в открытом океане опять подплыли одни и те же внешне и по размерам абсолютно одинаковые акулы?

— Странно, что они выглядят как точные копии друг друга, — Барбара продолжила смотреть в бинокль, — согласна... Всё, увидела!

— Видела?! — не отрываясь от бинокля крикнул Пётр, — ты видела?!

Барбара резко привстала и подалась всем телом вперёд:

— Я видела! — она провела рукой по мгновенно появившимся капелькам на лбу, — Она моргнула, и сразу после этого у неё на секунду вместо зрачков были два тёмных ромба!

— Ты это тоже увидела! Она как будто нас сфотографировала.

— Да, я не сошла с ума, я точно это видела! — Барбара немного поёжилась и после слов, — Ты как, нормально? Мне немного не по себе, — продолжила рассматривать замаскированные под известных хищниц существа.

— Кто-то или что-то за нами наблюдает.

— Обрати внимание — вон у той справа между глаз прямо посередине морды царапины! Или трещины?

— Прямо спереди на морде? — Пётр переводил ещё несколько минут свой старый японский бинокль с одной хищницы на другую, пока не резюмировал уверенно, — похоже на царапины. Точно там, куда я попал ей скобой!

 

Глава 5.

 

Через сутки сложилось впечатление, что псевдо-акулы стали дежурить по очереди, подплывая совсем близко, от десяти до пяти метров. Вечером восьмого января исследователи убедились, что вахта каждой длилась ровно три часа, что косвенно также подтверждало их неестественное происхождение. Удалось увидеть несколько раз и один раз успеть сфотографировать в глазах акул затемнённые, смотрящие острыми углами вверх и вниз ромбики. Во время инсценировки попыток погружения в воду каждая из наблюдательниц угрожающе с приоткрытой пастью молниеносно подплывала к в последний момент отказывавшемуся от спуска с борта водолазу.

Вечером за ужином воцарилось молчание. Вторая бутылка венесуэльского рома была открыта. Барбара решила присоединиться и сделала себе лёгкий алкогольный коктейль.

— Ты не обратила внимание, что наш спутниковый телефон так и не заработал нормально после потери спутников? — Пётр выключил и включил «Thuraya».

— Я про него совсем позабыла.

— А я подумал, что связь у него восстанавливается после улучшения погоды автоматически, и после второго января ни разу его не проверил.

— Странно, мы же никуда не звонили, там еще двести пятьдесят минут должно быть.

Барбара пригубила коктейль и поставила его на столик. Солнце заходило.

— Посмотри, какой шикарный закат!

— Знаешь, я тут подумала, что ни мне, ни тебе не стоит так вот опрометчиво, как я хотела это сделать, рисковать нашими жизнями.

— Я тоже так думаю, если честно.

— У нас есть кое-какой материал.

— У нас есть сенсационный материал. Причем на трёх носителях. И, кстати, с моего телефона можно ещё на флэшку скинуть.

— Нам нужна помощь, нужны советы. Сейчас с нашими фото и видео у нас намного больше шансов, что кто-нибудь этим заинтересуется.

— Полностью согласен с тобой. Значит, курс на Галапагос?

— Может сначала поужинаем?

 

Всю ночь один за одним шли кратковременные дожди, а с утра впервые со второго января была пасмурная погода. В семь часов судового времени девятого января «Акито» полным ходом взяла курс на Галапагос. Выставив зоны безопасности на радиолокаторе, Барбара и Пётр удобно расположились в каюте за небольшим, но вполне приемлемым для написания отчета столиком. После обобщения всех событий за последнюю неделю результаты экспедиции единогласно были признаны положительными. Они принялись составлять полный почасовой, а где требовалось поминутный и посекундный отчёт с описанием всех нюансов всего произошедшего с ними при попытках приблизиться по воде, воздуху и под водой к координатам границ таинственного ромба. День пролетел незаметно в трудах по составлению отчёта. Весь вечер до полуночи потратили на корректуру. В начале ночи они посидели недолго на крышке трюма перед надстройкой отмечая всё более нравящиеся им результаты экспедиции, затем очень уставшие, в отличном настроении мгновенно уснули на вполне ставшей приемлемой для них узенькой кроватке.

Рано утром десятого января на восходе солнца Барбара вышла на палубу, огляделась, бегом спустилась в каюту и разбудила Петра.

— Ты куда-нибудь поворачивал?

— Да нет, мы же на автомат поставили. Он держит идеально. Что-то не так?

— Тогда почему у нас солнце восходит справа с кормы?

— С кормы? — Пётр подскочил, выбежал на палубу, осмотрелся и сразу же забежал в рулевую рубку. Барбара ни на сантиметр не отставала от него, буквально наступала ему на пятки. Авторулевой уверенно держал курс на восток — восемьдесят девять градусов по гирокомпасу. И, согласно его показаниям, восход солнца начинался на юго-западе — чего в принципе никак не могло быть. Он посмотрел на расположенный прямо перед иллюминаторами магнитный компас.

— Что у нас здесь?

Они сравнили показания гиро и магнитного компасов. Разница оставалась такой же, какой и должна была быть при корректной работе обоих компасов.

— Таак, — Пётр посмотрел ещё раз на показания гирокомпаса и магнитного компаса, — таак, давай спокойно понаблюдаем... Это там точно солнце?

— Точно. Оно ведь всегда встает на востоке? — утвердительно спросила Барбара.

— Да, и только там.

Затем вместе почти в один голос спохватились:

— Что со спутниковой навигацией и на карте? — и посмотрели на GPS и электронную карту на ноутбуке.

Координаты на выглядевшем, как при нормальной работе экране GPS менялись. Только вот западная долгота увеличивалась, что означало их движение на запад и ни в коем случае не курсом восемьдесят девять градусов на восток. Вектор скорости на электронной карте указывал, что они следуют курсом запад-северо-запад, точнее двести семьдесят девять градусов. Прямо у них на глазах за минуту он изменился ещё на десять градусов и остановился на отметке двести шестьдесят девять градусов. Другими словами, что также корректно отражалось на электронной карте, они повернули в противоположную сторону от Галапагоса, то есть легли на обратный курс и плывут на запад.

Пётр вышел на палубу, через секунду забежал и посмотрел на компасы, опять выбежал наружу и сразу вернулся:

— А мы повернули! — Он кивал головой с утверждающим взглядом, и пригласил Барбару посмотреть на кильватерный след от их шхуны, — видишь след за нами, похоже, мы медленно, но уверенно развернулись на сто восемьдесят градусов.

— Когда мы начали разворачиваться? — Барбара забежала в рулевую рубку и несколько раз поменяла масштаб электронной карты, — восемнадцать минут назад..., — она продолжала смотреть на экран ноутбука, не веря своим глазам.

— Ну почему тогда гирокомпас показывает в противоположную сторону?! Он ведь работает нормально, смотри, он не залип, и картушка отрабатывает иногда плюс минус полградуса, а то и больше! Да тоже самое с магнитным компасом! Он работает как обычно!

— Пётр, посмотри сюда, — Барбара поводила пальцем по кругу против часовой стрелки на экране ноутбука, — посмотри...

Пётр, всё шире и шире приоткрывая глаза, три раза увеличивал и уменьшал масштаб электронной карты на экране ноутбука, несколько раз делал «Бр-рр-р» быстро потряхивая головой влево-вправо, прежде чем, непроизвольно широко секунд на пять приоткрыв рот, спросил:

— Мы что, через восемнадцать минут после отплытия каждые следующие восемнадцать минут разворачивались на сто восемьдесят градусов по десять градусов в минуту?

— Да.

Пётр, стараясь не показывать, что он занервничал, отвернулся, вышел на палубу и оттуда позвал:

— Барби! Мы опять медленно пошли на левый разворот.

Она ещё раз пересмотрела все приборы и вышла к нему на корму.

— Ты думаешь о том же, что и я?

— Мои познания в навигации и метеорологии намного уступают твоим, доктор географических наук.

— Ты скажешь?

— Кто-то или что-то, наблюдавшее нас через акульи глазки-ромбики, крутит специально для нас в этом месте со скоростью десять градусов в минуту истинный и магнитный север?

 

Они дали стоп и положили руль «право на борт». Когда шхуна полностью остановилась, гирокомпас тут же «вошёл в настоящий, или правильный меридиан» и стал показывать север там, где он и есть на самом деле. Солнце теперь находилось с правильной стороны. Они решили позавтракать и подумать, не принимая скоропалительных решений. Спутниковый телефон так и не смог найти ни одного спутника — а другой связи с внешним миром, кроме ультракоротковолновой радиостанции у них не было. После завтрака они попытались вызвать хоть кого-нибудь в округе на предназначенном для аварийной связи шестнадцатом канале, но им никто не ответил.

— Что-то давно не было наших двух подружек, — Пётр взял бинокль и начал внимательно рассматривать водную гладь, — мы ведь кружили совсем рядом целые сутки у их логова.

— А ты уже по ним соскучился? — Барбара ещё раз сопоставила показания всех навигационных приборов, — сейчас всё выглядит нормально. Увидел чего-нибудь?

— Что-то они сегодня далековато, — он достал ещё одну ржавую скобу из-под радиатора обогревателя и погрозил ею в море со стороны правого борта, — Уух! Стыдно, наверное, за такие проделки.

— Курс на Галапагос?

— Да, попытка номер два, — липовые акулы были повторно предупреждены высоко поднятой за дверью рулевой рубки скобой.

— Мы стремились пробраться вовнутрь через границы ромба, не вышло, — Барбара задумчиво смотрела на Петра, — а сейчас наоборот, пытаемся от него уехать.

— И это у нас тоже пока что не выходит.

Ровно через восемнадцать минут после отхода «Акито» с установленным на автопилот рулевым устройством начала медленно, по десять градусов в минуту, разворачиваться через левый борт. Пётр переключился на ручное управление и поставил «руль право пять»:

— Смотри, как можно попробовать. Надо каждую минуту держать курс на десять градусов правее — тогда мы поедем прямо курсом восемьдесят девять градусов.

— Пойду понаблюдаю наш кильватерный след!

Барбара убежала на корму и вернулась через двадцать минут.

— Мы развернулись полностью на запад, а сейчас поворачиваем обратно на восток...

— То-то я думаю, картушка репитера стала сильнее дёргаться.

— Значит они, получается, просто стали быстрее крутить для нас север?

Пётр заглушил двигатель.

— Можно попробовать ещё просто поставить «руль прямо» и ехать, не обращая внимание ни на какие компасы-гирокомпасы. Просто по приемнику GPS.

— Давай, попытка номер три. 

К неимоверной радости победивших аномалию исследователей шхуна поехала прямо, с фактически ровной кильватерной струёй. Но только на восемнадцать минут. После начались сильный южный, заходящий на восточный-юго-восточный ветер и сильное течение на север, постепенно заходящее на западное-северо-западное при относительно небольших для здешних мест двухметровых волнах. Скорость и курс по спутниковой системе GPS начали хаотично изменяться. Скорость — вперёд-назад от нуля до ста узлов, а курс от нуля до триста пятидесяти девяти градусов...

— Мы так не сможем попасть на Галапагос, — резюмировал Пётр, нисколько внешне не показывая своё разочарование и усиливающуюся тревогу, — нас сильно сносит ветром и течением. Ты не знаем точно, куда мы плывём.

— Кто-то над нами издевается, — Барбара указала на репитер гирокомпаса, который показывал постепенно изменяющийся на север курс — гирокомпас вроде работает нормально.

— А может и не нормально, — Пётр заглушил двигатель, — давай проведём инвентаризацию. Сколько у нас осталось топлива, воды и продуктов.

— Давай, — Барбара показала рукой в иллюминатор на правый борт, — посмотри, какое сильное течение. Такое ощущение, что шхуна накренилась из-за него...

Глава 6.

 

После того как волна успокоилась, они нисколько не удивились, что находятся на западе-северо-западе от центра аномального ромба. «Погодные условия» опять переместили их на его противоположную сторону. Результаты проведения ревизии выглядели обнадеживающими. Топлива для «Акито» оставалось на двенадцать ходовых суток, воды и продуктов также с запасом хватало на этот период. На «Мамбе» можно было ещё полетать до трёх часов.

Во время заката солнца наступил полнейший штиль. Пётр и Барбара сделали уборку в каюте и на мостике, затем не спеша приготовились ужинать как обычно под тентом на крышке трюма перед настройкой — рулевой рубкой.

— Раньше с этой стороны мы всегда почти узел дрейфовали на запад, — Пётр налил чай в кружки, — давай попробуем ничего не делать, может течение само отнесёт нас на расстояние, где эта аномалия уже не сможет воздействовать на наше местоположение?

— Давай, — Барбара сделала два больших глотка, она явно сильно переживала, — если получится, посмотрим куда лучше будет держать курс. Может и на Французскую Полинезию?

— Ну да, будем смотреть по обстоятельствам, да..., мы ведь сегодня не проверяли как дрейфуем? — Пётр несильно хлопнул ладонью по столику, — пора бы это проверить.

Через минуту его лицо со скептической улыбкой показалось из правой двери рулевой рубки.

— Отгадай, через сколько минут у нас меняется дрейф с западного на восточный?

— Через восемнадцать...

Барбара поднялась в рубку, посмотрела на электронную карту и проверила все навигационные приборы.

— А вон и наши подружки, — Пётр указал рукою на левый фронтальный иллюминатор, — видимо, вторая тоже хочет получить скобой по морде.

— Тогда что нам остается делать?

— Попробуем улететь? Уплыть по воде не выходит. Под водой, очевидно, что тоже не получиться, — он умудрялся показывать, что у него было хорошее настроение, — в первую очередь из-за зубастых двойняшек.

— Давай всё-таки понаблюдаем за нашим дрейфом до завтра? Если ничего не изменится, включим аварийный радиобуй и радиолокационный ответчик. Если это не поможет, остается улететь подальше и там ждать помощи, включив наш второй аварийный комплект.

— Главное, сильно не переживай, — Пётр приобнял и поцеловал её в лоб и сразу же в щёку.

— Из-за меня ты можешь здесь погибнуть.