Ромб — Продолжение 2

Намного лучше чувствовавшая себя Барбара с принимавшим нормальный цвет чуть бледно-серо-зелёным лицом, счастливой улыбкой и среднего размера шишкой на лбу сидела на крутящемся капитанском кресле в рулевой рубке что-то отмечая на бумажной карте, посматривая на монитор GPS и потирая обеими ладонями виски.

— Ну как ты? — Пётр подал ей кусочек льда, — далеко нас унесло?

— Пройдёт, — Барбара приложила лёд ко лбу, — ничего не могу понять. Мы ведь развернулись и плыли назад.

— Целых два часа, но скорость была скорее всего очень маленькой.

— Хорошо, тогда почему мы с другой стороны от ромба, в сторону Французской Полинезии?

— С другой стороны? Может, нас как-то снесло через север от него? Как мы далеко от его границы?

Барбара два раза нанесла позицию на бумажную карту и попала в одну и ту же точку. Затем измерила дистанцию на шкале широты карты и посмотрела на Петра:

— Мы примерно в двенадцати милях на северо-запад от его западного угла.

Они ещё раз вдвоём перепроверили позицию. Пётр несколько раз попытался перезагрузить ноутбук и это сработало. Да, теперь уже не было сомнений — их координаты находились точно в двенадцати с половиной милях к северо-западу от трёхмильного тупого угла отмеченного на электронной карте источника аномалий.

— Как вариант — нас всё время сильно несло влево, — он развёл руками.

— Ты хочешь сказать, когда мы убегали от вихря нас сносило на север-северо-запад?

— У меня нет другого объяснения.

— Или ромб постепенно развернулся с нами на сто восемьдесят градусов влево и вытолкнул нас на северо-запад?

Пётр покачал головой в знак согласия и вдруг спохватился:

— Ветер!

— Что ветер?

— Всего на пару градусов, но мы ведь находимся в южном полушарии?

— Ну да.

— В южном полушарии циклоны закручиваются по часовой стрелке — это закон, а наш вертелся против часовой...

Шхуна дрейфовала со скоростью 1.5 узла на запад-северо-запад. Ближе к полуночи чувствительно похолодало. Сильная усталость давала о себе знать. Решив после позднего ужина, что утро вечера мудренее, задумчивые, но в отличном настроении, обнявшись, они мгновенно заснули на коротковатой для Петра и узковатой для них двоих кровати в небольшой каюте между трюмом и помещением для двигателя.

Рано утром третьего января их разбудила сильная качка. Они быстро поднялись в рулевую рубку, завели двигатель и проверили свое местоположение. Их сдрейфовало ещё на шесть миль на запад-северо-запад. Погода стремительно ухудшалась. Сначала на экране радара, а потом и в бинокли они увидели большое грузовое судно контейнеровоз и сразу же попытались с ним связаться. После первых слов на английском языке им стало понятно, что с вахтенным помощником этого судна скорее всего можно будет пообщаться по-русски.

— Доброе утро! Это шхуна Акито! Вы понимаете русский язык?

— Да, доброе утро, это Саманта Дрим! Наблюдаю вас слева на траверзе.

— Подскажите пожалуйста, когда начался шторм?

— Недавно. Убегайте отсюда, здесь иногда бывают очень сильные торнадо и волны.

Пётр развернулся на юг-юго-запад, поставил ручку оборотов двигателя на «полный вперед». Высота волны достигла трёх метров и шхуну начало основательно закладывать с борта на борт.

— Подскажите пожалуйста, как часто они тут бывают? Ведь их тут не должно быть.

— Ну почему же? Такое встречается и не только здесь.

— А как у Вас с аппаратурой, координаты, курс и скорость — когда вы здесь проплывали — не было проблем? — у Барбары резко ухудшалось настроение.

— Это смотря какая аппаратура, это же компьютеры, девушка. Бывают их глючит, бывают сбои.

— У нас вчера здесь спутниковый навигатор показывал скорость сто узлов и курс наоборот!

— Сейчас нормально работает?

— Сейчас да, нормально. Но у нас и магнитный компас крутился в одну сторону!

— Проверьте, чтобы в Вашем компасе не было пузырей.

— Так значит, когда вы здесь проплываете, у вас точно всегда всё нормально со всеми приборами?

— Бывают проблемы, как и в других местах. Но очень редко — у нас новейшее оборудование.

— Всё ясно, спасибо Вам за информацию.

— Да не за что. Семь футов, и только спокойного Вам моря. Конец связи.

Поверхность моря успокоилась через три часа. Всё это время Барбара сидела внешне очень расстроенная, изредка виновато поглядывая на не терявшего оптимизм Петра. Он остановил двигатель сразу же после приемлемого затишья ветра и волны, и бодро заявил:

— Вот видишь, всё подтверждается! — и поднял указательный палец правой руки вверх.

— Что подтверждается? Они же говорят, что здесь это обычное дело, — она была готова заплакать.

— Обычное для них на судне длиной четыреста метров и шириной, наверное, не меньше шестидесяти, путешествующее со скоростью до двадцати пяти узлов вокруг света за полтора-два месяца.

— Какая разница?

— Разницы по большому счёту нет. Ты не обратила внимание, что они после разговора с нами изменили курс градусов на десять-пятнадцать в нашу сторону?

— И что это значит?

— Это может значить, что они, возможно, ранее тоже подворачивали. От границ, куда никого не допускает в эти дни эта аномальная непогода. И она, скорее всего из-за размеров и скорости контейнеровоза, напала на них пораньше и подальше, чем на нас.

Барбара стала измерять дистанции от предполагаемого пути контейнеровоза до границ аномалии.

— И ещё, — Пётр щелкнул пальцами левой руки, — никаких пузырей в нашем магнитном компасе нет, он в идеальном состоянии. Точно также, как и наши новые GPS и ноутбук. Там что-то точно есть, и мы это узнаем.

— Ты прав, — Она наконец улыбнулась, — с его скоростью он мог объезжать развернувшийся острыми концами на запад-северо-запад и восток-юго-восток ромб.

— Кстати, очень хорошо, что у нас в амфибии есть свой небольшой гирокомпас.

Барбара положила мышку на стол, подошла к Петру и поцеловала его.

— А GPS там есть?

— Новейшая.

— Что бы я без тебя делала?!

— И я без тебя...

 

Глава 4.

 

Под вечер они в полном вооружении сделали небольшой круг над своей шхуной и удачно приводнились совсем рядом с ней.

— Ты не заметил одну странность с этим не совсем тайфуном-торнадо?

— Что над ним есть просветы?

— Очень высоко над ним.

— Не думаю, что больше трёх тысяч метров.

— Подойдём как можно ближе, потихоньку.

— Потихоньку — отличная идея.

Барбара внимательно посмотрела на Петра.

— У тебя такой же взгляд, как в день нашего знакомства.

— Ты рискуешь жизнью из-за меня.

— Из-за нас. И ты тоже. Вспомни, я недавно сказал тебе, что только сейчас я по-настоящему счастлив.

 

На утро следующего дня, четвёртого января, они были полностью готовы к полёту. Запасные канистры с топливом, маслом для двигателя, пресной водой и продукты питания педантично перекрепили в небольшом багажном отсеке. Навигационные приборы и сам самолёт-амфибия были проверены в действии. Они вылетели ровно в восемь утра по судовому, не менявшемуся с Галапагоса времени оставив шхуну на плавучем якоре с включённым сигналом радио-маячка. Маневрируя, к западной границе ромба Пётр набрал высоту две тысячи девятьсот метров. Они пересекли её и пролетели прямо через координаты центра аномалии, все приборы работали идеально, включая подключенный к GPS амфибии ноутбук. На море был идеальный штиль, с высоты поверхность воды выглядела как огромное зеркало. Развернувшись, Мамба снизилась до тысячи двухсот метров и опять без проблем пролетела над самым центром ромба обратно на запад.

— Что будем делать? — спросила Барбара, — всё выглядит, как будто здесь ничего нет, обычный океан.

— И это очень странно, ты согласна? — Пётр опять пошёл на разворот с резким снижением, — не снимай парашют.

— Хорошо, извини, жарковато как-то.

Они залетели за границу координат ромба в восточном направлении на высоте четыреста пятьдесят метров с тем же успехом. Барбара глядела вперёд в иллюминатор перед собой, готовая расстроиться, но держащаяся изо всех сил. Для неё было непонятно, почему Пётр довольно улыбался, пока он не потрепал её за плечо и не сказал:

— Барби, мы летим минус сто узлов задним ходом.

— Да?! — она посмотрела на электронную карту на экране ноутбука, и с радостью сообщила, — ноутбук завис!

— И джипиэска замерла! — Пётр тыкал указательным пальцем вниз иллюминатора, — Но море то спокойно!

Никаких признаков чего-либо аномального внизу и на водной поверхности не наблюдалось. Через пять минут они снова имели точную позицию со спутников GPS на электронной карте возобновившего свою работу ноутбука. Пётр набрал высоту до пятисот метров и начал медленно разворачиваться со снижением.

— Что ты хочешь сделать?! — Барбара всем своим видом показывала, что готова на любой риск.

— Подлетим туда на высоте метров семьдесят-восемьдесят над водой, — он показал рукой, как низко они полетят и, улыбаясь во весь рот, задал вопрос, на который знал ответ, — если ты не против?

— Я-то точно не против!

На этот раз они взяли курс на запад с восточной стороны на центр ромба, согласно высотомеру — на высоте в пределах семидесяти — семидесяти-пяти метров над водой. И уже через минуту увидели перед собой во многом похожую на вчерашнюю картину, когда они плыли на шхуне. Только сейчас им ничто не мешало рассмотреть её в деталях. Из-под очень высокого тёмно-синего облака, раскручивая друг друга в противоположном направлении, набирали силу несколько рядом движущихся неестественно широких смерчей. Самые крайние из них увеличивались в разы быстрее и крутились в одну сторону против часовой стрелки. Волны были намного выше вчерашних и намного быстрее набирали высоту. «Мамбу» начало лихорадить — крылья поочерёдно то опускались, то приподнимались от полуметра и более.

— Я был неправ, смотри посередине! — Пётр пальцами свободной от штурвала руки по часовой и против часовой стрелки, — они крутятся в разные стороны!

— Смотри какие волны! — Барбара сидела и смотрела вниз как заворожённая, — метров двадцать! Нет! Метров тридцать!

— Больше!

Через пару секунд она спохватилась:

— Надо сделать снимки!

— Давай быстрее, я поворачиваю, или мы разобьёмся!

Она успела щелкнуть затвором фотоаппарата два раза и снять немного видео до того, как начался сплошной ливень. Видимость полностью пропала. Барбара на секунду выставила руку наружу через маленькое боковое окошко и тут же его закрыла.

— Зачем... ты открывала... окно? — на удивление спокойно в вовсю трясущейся амфибии смотря только вперёд спросил Пётр, стараясь изо всех сил не потерять управление.

— Догадайся... — Барбара провела языком сверху по ладони и тут же из-за сильнейшей турбулентности получила ею два раза по губам, — какой этот ливень на вкус?!

Неимоверными усилиями ему удалось развернуться на обратный курс на восток по гирокомпасу. Амфибию швыряло то вверх, то вниз и сильно сдувало ветром влево на север. В какой-то момент ливень продолжился полосами, и им показалось, что они точно влетят в ясно различимые между завесами дождя гигантские волны. Но уже через три минуты, по мере их отлёта в сторону от координат ближайшей границы ромба, погода начала на глазах улучшаться. Где-то через минуту закончились осадки, группа разнонаправленно крутящихся торнадо исчезла вместе с облаком, как будто их и не бывало никогда. Тут же пропал ветер. А вот волны и зыбь затихали намного дольше. Через пять минут все навигационные приборы заработали в обычном режиме, и они обнаружили, что находятся в десяти милях на северо-запад от координат центра ромба. Из-за прекратившего передачу сигналов маячка намного южнее с трудом нашлась сильно заваленная на правый борт шхуна. Её унесло на юг-юго-восток на девять миль. Потом им пришлось ещё более часа кружить над ней в ожидании успокоения водной поверхности. После довольно жёсткой посадки из-за остаточной зыби они пришвартовались к казалось вот-вот готовой пойти ко дну «Акито».

Канат плавучего якоря оторвался вместе с креплением и рымом. Трюм и каюта были наполовину залиты морской водой. Несмотря на это шхуна держалась на плаву. Две большие толстые акулы не менее пяти, а то и шести метров в длину кружили совсем рядом вокруг шхуны и самолёта-амфибии, по-видимому дожидаясь вечернего перекуса. Пётр попал в одну их них старой, оставшейся ещё от рыбаков скобой прямо между глаз и ему даже показалось, что её кожица в этом месте сморщилась и чуть поменяла цвет. Хищница, недовольно вильнув хвостом, скрылась на глубину. Её подружка несмотря на эту атаку продолжала ожидание, только теперь метров на пятнадцать подальше. Весь оставшийся день, вечер, всю ночь и утро они убирали воду и пытались спасти всё, что ещё можно было спасти из снабжения и продуктов. К полудню следующего дня, пятого января, остойчивость с нормальной плавучестью были полностью восстановлены, с уборкой было закончено, проверен двигатель «Акито» и «Мамба» была закреплена на корме. Пообедав они переоделись в высохшую за ночь запасную одежду и очень уставшие, но очень счастливые, расположились в раскладных тростниковых креслах на крышке трюма перед надстройкой под растянутым над ними парусиновым тентом. Перед тем, как заснуть, они долго рассматривали две фотографии и короткое видео, на котором между ливневыми зарядами были чётко видны громаднейшие по высоте, как минимум тридцатиметровые волны, постепенно выраставшие из-под закручивавшихся, казалось, в противоположные стороны мощных, каким-то образом объединенных в группу торнадо.

— Я всегда знала, что это своего рода модернизированный тайфун, созданный кем-то или чем-то в миниатюре. Это облако — жаль мы не смогли подняться выше и посмотреть на него сверху — вполне могло выглядеть, как снимок урагана со спутника.

— У тайфунов в центре тишина, и это было не облако, — Пётр сделал глоток венесуэльского рома, — смотри — слишком тёмное, и слишком быстро исчезло.

— Ты опять невнимателен, я же сказала — модернизированный и искусственно созданный! — Она попробовала ром из его стакана и мгновенно сморщилась, — какой ужас!

— Для меня он сейчас как лимонад. Кстати, ты молодец, что тогда не побоялась открыть окно — дожди, как правило, не бывают солёными...

— Твоя девушка?

— Да, навсегда. Только моя!

— А ты только мой.

 

Они проспали почти пятнадцать часов и проснулись шестого января около пяти утра по судовому времени. После завтрака Барбара сидела и задумчиво смотрела на полностью успокоившуюся гладь моря. Пётр допивал кофе.

— Ты думаешь, нам поверят, посмотрев наши фотографии и видео? — она не чувствовала полной удовлетворённости от полученных результатов.

— Не знаю, я далёк от научного круга общения, — он поставил кружку на пластмассовый столик, — но судя по тому, что тебе говорили раньше твои коллеги, наши съёмки придётся ещё доказать.

— Итак, план «В»?

— А как же те две шестиметровые подружки? На наши подводные ружья им явно наплевать.

— Подождём, когда они уплывут?

— Или сами уплывём на другую сторону?

Они решили обойти ромб южнее миль за десять в восточном направлении и затем медленно со скоростью не более 3 узлов приблизиться е нему с востока, до первых признаков усиления ветра и волны. После погружения при наличии серьёзной опасности было решено использовать простой сигнал — поднятие руки вверх означало немедленное и обязательное возвращение на шхуну. Изготовитель подводных скутеров заявлял, что при максимальной скорости полного заряда батарей должно хватить на десять километров, то есть, грубо говоря, на четыре с половиной мили, или точно пять миль при средней нагрузке.

На этот раз со скоростью шхуны не более двух-трёх узлов ветер и волна начали усиливаться всего лишь за четыре мили до границы координат восточного угла ромба. Шхуна покачивалась, медленно, не более одного узла дрейфуя на восток на метровой волне и плавучем якоре. Погода ухудшалась, хотя и намного медленнее, чем при первых двух попытках. С подводными скутерами в водолазных костюмах с ластами, с мощными фонарями-прожекторами, подводными ружьями и с учётом дополнительных баллонов с запасом кислорода на четыре часа, Пётр и Барбара погрузились под воду рядом со шхуной.

Они плыли на глубине не более пятнадцати метров на средней скорости уже десять минут. Поверхностное волнение моря не ощущалось никак. Видимость представлялась отличной, до ста метров, но, судя по появившимся двум десяткам акул, на самом деле составляла не более сорока-пятидесяти метров. Барбара повернулась к Петру, чтобы убедиться, что он тоже заметил стаю. Акулы стояли неестественно «по линейке», как на официальном построении в одну линию. Когда она притормозила скутер и развернулась к нему боком, он уже выстрелил из подводного ружья. Гарпун прошёл в метре от неё, и она повернулась обратно, чтобы увидеть цель атаки. Одна из акул за пару секунд до её поворота вышла из строя и очень быстро оказалась в каких-то пятнадцати — десяти метрах от Барбары. Острый гарпун скользнул ей по брюху, но не сколько его не повредил, словно оно было сделано из титана. Хищница резко повернула вправо, второй гарпун от Барбары скользнул по её хвосту, спине и плавнику, также не причинив хоть какого-нибудь вреда. Остальные акулы ринулись защищать свою подружку. Как по команде обе правых руки Петра и Барбары поднялись вверх. Компасы в скутерах крутились по кругу против часовой стрелки, но у беглецов в любом случае оставался только один курс — в противоположную сторону от быстро догонявшей их стаи. Отстреливаясь, Пётр подплыл в упор к Барбаре, отставая от неё всего на полметра. После этого, как ни странно, акулы, ловко избегая попаданий словно скользящих по ним гарпунов, более не приближались к ним на расстояние менее десяти метров. Они отстали только через двадцать минут. Ещё через пять минут сели батареи работавших на полную мощность скутеров. Компасы остановились. Пётр и Барбара поднялись на поверхность и увидели вдалеке свою шхуну. Через час, очень уставшие и без скутеров, они поднялись на борт «Акито».