Ромб — продолжение

Как у преподавателя, у Барбары была своя отдельная комната в общежитии при университете. Надо ли описывать лицо вахтёрши с сорокалетним стажем, когда она в полпервого утра увидела на проходной бэху в сопровождении симпатичного спортсмена. Баба Таня ничего не ответила на «доброй ночи», и далее не проронив ни слова лишь кивнула им три раза с промежутками в две-три секунды сопровождая их поворотом головы. В комнате Пётр расположился на обещанном матраце. Так как он совсем немного поспал в самолёте за последние сутки, Барбара не успела до конца объяснить ему проблемы со своим отпуском в декабре — январе, в период наилучшей погоды в этой части Тихого океана и двух дат встреч аномалии японским и европейским капитанами. Шторы были закрыты, и в почти полной темноте она не сразу поняла, что Пётр несколько минут назад буквально провалился в сон.

Утром она не хотела его будить, но он сам проснулся. И настоял, что проводит её до университета.

— Хорошо, а что ты потом будешь делать?

Тут она запнулась, у неё чуть порозовели щёки, и она отвернулась. Он не сразу сообразил из-за чего, и поэтому немного испугался резкому изменению её поведения. Но через несколько секунд понял и не скрывая своей радости ответил:

— Потом я не буду терять ни минуты. Но не забуду встретить тебя, как и вчера вечером, после твоей третьей пары.

Немного постояв, она повернулась обратно уже в отличном настроении:

— И как Вы собираетесь не терять ни минуты?

— Нееет... мы ведь только что перешли на «ты», — он старался изо всех сил не обидеть её ни своей интонацией, ни выражением лица.

— Хорошо, — она всё же ещё продолжала немного смущаться, — так что ты потом будешь делать?

— Сегодня для начала посмотрю в интернете о выставленных на продажу на Галапагосе, Французской Полинезии, других прилегающих островах или севере Австралии небольших, но надёжных судах с максимальной дальностью плавания, способных перевезти небольшой самолёт амфибию — нам надо точно знать наши предстоящие затраты, без подготовки ничего не выйдет.

— Значит, ты точно решился? — хотя это прозвучало, как вопрос, по её счастливой улыбке его скорее можно было принять как утверждение.

— Надёжные парашюты и гидрокостюмы, скутеры, парашюты, аварийные спутниковые радиобуи и другое спасательное имущество намного выгоднее закупим в Китае.

— А судно и амфибию не выгоднее будет доставить туда тоже из Китая?

— Вполне может быть и так. Сравним стоимости.

— И сколько времени нам понадобится на подготовку? Надо ведь ещё будет найти деньги — я готова взять любые кредиты, никогда раньше не брала.

— Придётся опять сказать тебе: «Нет», — такого он точно не мог допустить, ни в коем случае.

— Почему?

Он решил отшутиться:

— Тогда я не буду чувствовать себя с тобой на равных.

— У тебя много денег? У меня тоже есть кое-какие накопления.

— Нет, к сожалению. Но по моим предварительным подсчётам мы должны будем уложиться без кредитов. С учетом подготовки финансирования и возможной доставки судна и амфибии из Китая попробуем всё сделать за два-три, максимум четыре месяца.

— Как раз там будет сезон хорошей погоды и нужные нам даты. Я уволюсь, если меня не отпустят в отпуск...

 

В это утро не было предела изумлению студентов и особенно студенток, сражённых наповал бэхиным кавалером. Она пришла с ним под-ручку, и, о чудо! — В немного большой женской кепке! Они попрощались с еле слышным со стороны «до вечера!», сопровождаемым с обеих сторон жестами давно знакомых закадычных друзей. Вот это даааа! Никогда ранее ни разу она не проходила через центральное фойе университета под такое гробовое молчание и, прямо говоря, ошеломлённые взгляды. Занятия пролетели быстро, аудитория вела себя на этот раз совсем по-другому. Она и раньше особо не обращала внимание на разговаривавших и дурачащихся слушателей, стараясь вместо окриков сильнее увлечь их содержанием своих уроков. Сегодня же все и на всех парах сидели на удивление тихо.

Преподавательница географии не помнила, когда у неё в последний раз было такое настроение. А может вообще никогда и не было именно такого. Она выходила через центральный вход, когда к стоящему к ней спиной Петру подошла познакомиться преподавательница химии.

— А Вы не хотели бы и со мною познакомиться, — очень красивая и ухоженная дама чуть приподняла грудь с готовыми вот-вот показаться сосками, — я тоже не замужем.

— Вы такая шикарная женщина, — грудь приподнялась ещё на пару миллиметров, — но я жду свою девушку.

— Свою девушку?! Кого?!

— Да Вы же всё слышали — мою девушку, — Пётр обернулся и увидел Барбару, — а вот и она.

Сначала он взял её за руку, но она сразу перехватила его под руку. Не оглядываясь на остолбеневшую химичку, они пошли вниз по ступенькам.

— Твою девушку?

— Ну надо же мне было как-то отшить мисс университет.

— А, тогда понятно.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись.

— Я что... сейчас на какой-то другой планете?! — преподавательница химии обратилась к выходящим со смешками из центрального входа и умилённо смотрящим на неё студенткам-старшекурсницам.

 

Им повезло с хорошим рестораном. Барбара охотно согласилась поужинать, но неохотно и лишь вкратце рассказала о своей юности — на следующий день после её десятого дня рождения родители вышли как обычно из квартиры с утра на работу и больше не вернулись. В первые две недели дед повёл себя очень странно. Он не выглядел расстроенным, обещал, что мама с папой на днях обязательно вернутся — их срочно вызвали по работе, такое бывает. Но начиная с третьей недели его настроение и поведение изменились. Он вовсю старался выглядеть оптимистично и побольше гулять на улице с Барбарой. Через месяц она увидела рано утром, как он плакал сидя на кровати в своей комнате. Через полгода после исчезновения родителей дед умер и её отправили в интернат, так как все её родственники были учеными, а квартира, в которой они проживали всей семьёй была ведомственной.

— Потом я закончила школу-интернат, и вся моя дальнейшая жизнь была связана только с этим университетом и попытками разобраться с этим необъяснимым явлением, — Она сделала маленький глоток вина, — Ты, наверное, сильно удивишься, если я скажу тебе, что я раньше никогда не пила алкоголь.

— И удивлюсь, и не удивлюсь, — Пётр допил свой бокал, — ты не думала, что твои родители могли сделать попытку разведать этот район?

— Как? У них вряд ли была возможность добраться туда.

— Кто знает..., — Пётр вдруг вспомнил, как он до армии постоянно ездил со своими отцом и матерью за границу. До этого вечера он никогда ранее никому не рассказывал о своей семье, — теперь моя очередь.

Барбара собралась налить ему вина. Он на пару секунд засмеялся и взял у неё бутылку:

— Неет, нет, Барбара — мужчины наливают женщинам.

— Я, наверное, уже пьяная, — она положила себе руку на лоб.

— Я буду краток. С родителями у меня похожая история, но я знаю, что они пропали на Эвересте, скорее всего в начале августа 1991 года. Они были альпинистами.

— Это ужасно, я очень сочувствую.

— Я тогда служил в армии, за границей и узнал об этом через несколько месяцев...

— Ты ничем не мог им помочь.

— Ну, а в остальном мне особо и нечего рассказывать, после возвращения со службы по сей день основным моим занятием и постоянной работой стали прыжки с парашютом с клиентами.

— Ты был намного более краток.

— Поверь мне, ничего интересного, — Пётр отрицательно покачал головой, — ты даже не представляешь, насколько важно для меня знакомство с тобой.

Они общались до самого закрытия ресторана, а затем ещё и в общежитии до двух часов ночи. Пётр заснул на матрасе рядом с кроватью Барбары, держа её за руку, которую она уже не убирала из-под его ладони. Он улетел вечером. Уже через месяц у него было пятьсот восемьдесят тысяч долларов, но не было квартиры и машины с капитальным гаражом в центре города, а также не осталось ни одной из полностью разочаровавшихся в нём любовниц. Они с Барбарой общались почти каждый день. Много времени уделяли обучению морской традиционной и спутниковой навигации, судовождению, азам мореходной астрономии, подводному плаванию и пилотированию малой авиации. У самих ничего не получалось с покупкой грузового катера или небольшого судна с возможностью перевозки самолёта амфибии. Только через месяц удалось выйти на нужного им судового маклера и снабженца в Панамском канале с необходимыми связями на Галапагосских островах. Он предложил им приемлемый вариант «под ключ» включая доставку аварийно-спасательного оборудования и снабжения, установку относительно недорогой восстановленной после серьёзной аварии амфибии на небольшой и старой, но подходящей и рабочей японской шхуне плюс бункеровку необходимым количеством топлива и пресной воды. Очень пригодились его советы по закупкам провизии. Три месяца пролетели как три недели.

 

Глава 3.

 

На Галапагосских островах стояла отличная погода. Барбара с новой аккуратной короткой причёской и, как будто в противовес ей отпустивший длинные волосы Пётр, сидели в небольшом кафе на берегу моря на пододвинутых друг к другу плетёных креслах перед небольшим плетёным столиком со стоящими на нём двумя популярными местными коктейлями. Они должны были выйти в рейс ещё две недели назад, но во время первого же ходового испытания навсегда заглох двигатель купленной за огромные для её состояния деньги яхты под названием «Акито». Тогда пришло время, как она сказала, «сбережений учительницы географии». Пётр сильно удивился, когда узнал, что необходимые для замены двигателя двадцать девять тысяч долларов у них найдутся. У него, а как он думал, и вообще всего, оставалось только семь тысяч в зелёной валюте.

Итак, у них всё было готово к запланированному на завтрашний день отходу в море. Старенький, но на этот раз рабочий японский двигатель протестирован и обкатан в течении двух дней. Отлично восстановленная, проверенная обоими пилотами две недели назад и выглядевшая новой пятилетняя амфибия с надписью «MAMBA» на борту с полным баком горючего, тремя шестидесятилитровыми запасными канистрами надёжно и практично закреплена на корме. Взят полный бункер дизельного топлива и пресной воды, небольшая кладовка под потолок заставлена различным недорогим (если здесь вообще что-то можно было назвать недорогим), но практичным долгосрочным провиантом. Запасное горючее и масла в различных ёмкостях и бочках для амфибии и яхты, аккумуляторы, шланги, верёвки, швартовные концы, ремонтные комплекты и снятый двигатель, различные средства спасения и пожаротушения, включая плот спасательный надувной, спасательные круги и огнетушители, купленные в последнюю неделю подготовки два невероятно дорогих водолазных костюма с десятью небольшими баллонами с воздухом, два подводных скутера, два подводных ружья с запасом гарпунов, расположили и закрепили в трюме. В миниатюрной рулевой рубке еле-еле хватало места для участников экспедиции, небольшого монитора радиолокатора, приёмника глобальной спутниковой системы позиционирования (GPS), ноутбука с установленными электронными картами, двух бумажных генеральных карт на маленьком столике, спасательных жилетов и радиобуя с радиолокационным ответчиком. Спутниковый телефон вставили в крепление на пластмассе между иллюминаторами. Парашюты со вторыми комплектами спасательных жилетов, гидрокостюмов и ещё одними аварийным радиобуем и радиолокационным ответчиком находились в амфибии. Нормальная каюта была одна, но вполне комфортная для двух членов экипажа. Да, и денег оставалось даже немного больше восьми тысяч. С планируемой эко-скоростью около 10 узлов они должны были прибыть к границе ромба за семь с копейками суток.

— Никак не получалось тебя спросить за эти три с половиной месяца, — она положила свою ладонь сверху на его кисть руки и немного её сдавила, — ты ни разу не пожалел об этом?

Он посмотрел на неё обо всём без слов говорящим взглядом и подал ей её коктейль в другую руку.

— Я жалел только об одном, — он перевернул свою ладонь к её ладони, — что моя квартира не стоила как минимум в два раза дороже, когда узнал местную стоимость надводного транспорта и бункера.

— Но ты же всё равно справился.

Теперь он сжал ей руку, но намного слабее, чем она.

— Мы, не я, а мы справились, — затем отпустил её, и они подняли коктейли, — за успех нашего расследования! 

Барбара встала и подошла к перилам.

— Хочу тебе ещё сказать, что всё это время с момента знакомства с тобой — оно самое счастливое в моей жизни.

Он подошёл к ней сзади и обнял её. Она повернулась и уверенно, но спокойно посмотрела ему в глаза.

 

Шли седьмые ходовые сутки при идеальной штилевой погоде и отличной видимости. Солнце палило, поверхность моря была похожа на зеркало — ни ветерка, ни малейшей зыби. Чуть более, чем через час они должны будут пересечь координаты восточного угла трёхмильной диагонали загадочного ромба в направлении его центра. Это если углы девяти мильной диагонали будут как обычно смотреть на север-юг. Ничего не говорило о наличии каких-либо аномалий. Барбара заметно нервничала.

— Полнейший штиль! — она взяла бинокль, спустилась по мини-трапу в узкий проход на палубе, прошла рядом с трюмом на бак и расположилась там рядом с якорным устройством, внимательно вглядываясь в горизонт. Пётр посмотрел на экран радиолокатора и удостоверился, что установлена максимальная сорока-восьми-мильная шкала с минимальными настройками шумоподавления. Никого и ничего, такая же точно картина, как и в течение последних двух суток. Он собрался на бак с заготовленной речью о том, что ромб этот мог сейчас и под воду погрузиться. Ведь они опоздали ровно на две недели. Сегодня уже второе января, а японский капитан попал в эту аномалию девятнадцатого декабря, и у него, как и у двух других капитанов, тогда не было столь точных и надёжных спутниковых приборов определения местоположения, какие сейчас используются повсеместно. Через полтора месяца можно будет заново выйти в рейс на дату встречи этой аномалии другим капитаном.

Пётр ещё раз посмотрел на экран радара, а затем на экран GPS — приёмника глобальной спутниковой системы позиционирования. Следующие две минуты он неотрывно всматривался в изменяющиеся цифры. «Как такое может быть?» Протерев несколько раз глаза, он крикнул:

— Барби! — постучал по стеклу иллюминатора и, выглянув из открытой двери рубки, уже не столь громко сказал, — Барби. Иди посмотри, с джипиэской что-то не так...

Барбара забежала в рубку и посмотрела на экран GPS:

— Да! Что? О чём ты!

— Курс и скорость...

Она взглянула на GPS и сразу же на монитор электронной карты. Координаты изменялись, но курс хаотично прыгал в разных направлениях от нуля до трёхсот-пятидесяти-девяти градусов с беспорядочно изменяющейся скорость от нуля до ста узлов. На электронной карте всё происходило в соответствии с данными, получаемыми с приёмника глобальной спутниковой системы позиционирования. Несмотря на то, что яхта продолжала, как и раньше, плыть вперёд тем же курсом с теми же экономичными оборотами двигателя, на мониторе компьютера судно суматошно прыгало в разных направлениях с различной длиной прыжков.

— Когда это началось? — её глаза, казалось, горели, — ведь так эти приборы точно не должны работать?!

— Пару минут назад, смотри, — Пётр показал пальцем в иллюминатор на появившееся вдали на горизонте огромное облако с несколькими похожими на торнадо завихрениями прямо под ним, а потом на экран радиолокатора, на котором эта цель теперь ясно отбивалась на курсе, — Ещё пару минут назад на радаре ничего не было до сорока восьми миль вокруг нас. Что это?

Барбара уменьшила шкалу дальности на радаре.

— Это всего лишь в восьми милях от нас, — Она поставила цель на сопровождение.

Они продолжали следовать прежним курсом. Все цифры на мониторе приёмника GPS замерли и более не изменялись. Согласно остановившейся информации на 16:38 судового времени судно следовало обратным курсом со скоростью сто узлов, что также чётко отразилось и остановилось на электронной карте. На спутниковом телефоне появилась информация об отсутствии сигналов со спутников. Стрелка магнитного компаса то замедляясь, то ускоряясь постоянно крутилась влево. Курсовой вектор продолжавшего, судя по всему, нормально работать гирокомпаса указывал в направлении, в котором на самом деле и продолжало плыть судно. Погода резко ухудшалась. Появились сильный ветер и на глазах набиравшие высоту полутора — двухметровые волны.

— Идёт прямо на нас, и очень быстро, — Пётр снял не справляющийся с удержанием курса авторулевой с автомата и перешёл на ручное управление. Полил сильный, правильнее сказать мощный, как из ведра, ливень. Через секунду подошла намного более высокая волна и, сильно ударив яхту по носу, сразу обрушилась на невысокую надстройку. Барбара в последний момент успела закрыть дверь в рулевую рубку. На усеянном помехами от волн и дождя экране радара еле проглядываемая точка превращалась в большое, ясно различимое пятно.

— Это оно, и оно всё ещё здесь! — Барбара была вне себя от восторга, — мы нашли это!

Рулевой положил руль «право на борт».

— Что ты делаешь?! — Стало заметно, что она сильно побледнела, — Меня сейчас вырвет.

— Если большие проблемы, то План «Б», забыла?! Держись! — курс гирокомпаса медленно, но всё же менялся на обратный, неуклонно приближаясь в параллель к замершему на экране ноутбука, — Постарайся только не на стол и не на приборы!

— Да я на улицу!

— Не открывай дверь!

На усиливавшихся трёх-четырёхметровых волнах, яхту бросало с борта на борт, казалось она вот-вот должна была бы перевернуться. Но после каждого заваливания градусов на двадцать-тридцать на правый или левый борт, «Акито» без проблем возвращалась обратно в остойчивое положение.

Через два часа безостановочной борьбы неопытного штурмана за выживание, ветер, а вместе с ним и волна наконец-то начали затихать. А ещё через час стемнело и воцарился штиль с еле ощутимым ветерком и полуметровой, быстро успокаивающейся остаточной зыбью. Все навигационные приборы заработали корректно, кроме намертво зависшего ноутбука с электронной картой. Они остановили двигатель и включили небольшие лампочки с питанием от аккумуляторов. Самым неприятным из штормовых повреждений оказалось пробитие одной из бочек с запасной соляркой сорвавшимся с креплений старым снятым двигателем. Амфибия «Мамба» внешне не была повреждена, мотор завёлся без проблем, хотя её и заливало полностью несколько раз волной. Категорически настояв, что он уберёт и перекрепит всё сам, Пётр закончил работы только к двадцати трём часам судового времени.