Утро
Мать появилась в окне. Перекрестила меня. С богом, сынок! Знает, что могу и вернуться.
Мне 42 и я иду в магазин.
Магазин в двухстах метрах от дома. Кричит ещё чего шапку не надел, менингит заработаешь. Ничего, мать, не поминай лихом.
В магазине толчея. Завезли свежую селёдку, сметану на развес, хлеб. Отпускают под запись — кайф!
— А пиво, пиво есть?
— Есть... на жопе шерсть, мелкая зато своя.
— Да есть гроши, не ссы в трусы, тёть Люб.
— Тогда и пиво есть. Девятку тебе? Чтобы сразу раскатяшило.
— Не, мать ругаться будет. Дайте Жигуля три банки. И этих ещё, блядь, как их, а кальмаров. Они к пиву ништяк идут.
— На тебе ништяк твой. Двести семьдесят с тебя.
— Обдирают работяг по чем зря, честное слово.
— Ты что ли работяга?! На материной то шее. Тебе лет сколько — пятьдесят?
— Ты чё, тёть Люб, сорок два всего, я ишо пацан.
— Пацан, а виски седые, рожа пропитая.
— Не твоё дело, деньги взяла и молча товар отпустила клиенту. А остальное не твоё дело.
— Да пошел ты.
И я пошел.
Без шапки и правда холодно. Ухи скручиваются в трубочки. А, дома выпью. Одну только сейчас. Домой зашел, сопли из носа мироточат. Оттаял иисусик. Мать щи варит. Носом водит на предмет чего я там припер.
— Ты же за хлебом ходил.
— Так не привезли ещё. Зря сходил.
— Есть садись.
— Не хочу. Рано ещё есть. Пойду телек погляжу.
А сам шмырг и в комнату свою. Пиво глыть глыть и нету. Вторую буль буль. Лепота. Кошмаров зубами раскроил. Гадость заморская, а хорошо то как, аж жить хочется. Мать из кухни кричит чего-то, не разобрать.
— Чего, мать?
— Да всё того же, опять пиво наглыкался.
— Не, я не пил. Так баночку одну. Там новое привезли. Так Любка талдычит возьми попробуй, расскажешь потом. Прицепилась как клещ. Говорит, ей надо знать хорошее или нет, чтобы потом заказывать.
— Ну конечно, Любка.
— Любка, кто ж ещё. Она чумная прям. Там ещё селёдку привезли. Может сходить, пока не разобрали.
— Нет уж, я сама. А то знаю как ты ходишь, опять наглыкался, потом на санках тебя волочь, только соседям на посмешище.
2018