Из писем Софьи Андреевны Толстой супругу (1864-1883)
1. Тётенька наша (тётка Л. Н. Толстого) всё похаживает по дорожкам с зонтиком и всё хочется ей съесть: и персики, и петуха, и яблоки.
(11 августа 1864 г.)
2. Старосту я нынче видела; — только и разговору с ним было, что он требовал купить два топора, а то повар с немцем подрались
(25 ноября 1864 г.)
3. Привез нам поп две полбутылки шампанского, пироги, наливку, рыбу, икру и угощал нас, кумушек. Такая была комедия. Маленького своего сына он привез, который, бедный, бегал, бегал, не знал к кому обратиться, опрундыкался и разревелся.
*поп — Константин Иванович Пашковский (р. 1823) В своей автобиографии С. А. Толстая аттестовала его так: «всегда почти пьяный и очень глупый» («Моя жизнь», II, 70). Яснополянские старики помнили, как однажды Пашковский шел по деревне и, увидав игру в бабки, прицелился, и крестом, который был у него в руках, подбил сложенные бабки. Он крестил первого сына Льва Николаевича и, будучи в нетрезвом состоянии, чуть не потопил его в купели.
(30 ноября 1864 г.)
4. У коров четвертый день нет барды, завод стоит…
* «Барда» - побочный продукт спиртовой промышленности. Подходит для кормления мясного и молочного скота.
** «Завод» - Лев Николаевич в 1863 году вместе с соседом-помещиком Бибиковым построил винокуренный завод.
(5 декабря 1864 г.)
5. Удивительно, что столько английских писателей, и все очень интересны, а у нас всё пишут какие-то N глупейшие повести.
(7 декабря 1864 г.)
6. Вообрази, Лёвочка, нынче явился ко мне наниматься карлик, один рубль серебром в месяц, в помощники к повару. Он ужасно мал и безобразен. Я думаю, что не оставлю его, он неприятен, но такой жалкий и старательный. Берется колоть дрова на весь дом…
(9 декабря 1864 г.)
7. Сейчас только приехала я от Дельвигов... Ничего не могу тебе рассказать о их вечере и гостях. Провинциальный сброд, с бледными барышнями, с провинциальным львом в русском бархатном казакине и черных пу-де-суа (pou-de-soie – вид шёлка) панталонах. Совсем не весело и не смешно. Petits jeux (игры) скучные, шутки кавалеров глупые и не смешные; варенья разных сортов на блюдечках, старички играли в карты и дети мелькают кое-где и кое-когда в пёстрых платьицах и панталончиках с оборочками.
(28 июля 1865 г.)
8. Старшая дочь тебя цалует, племянницы тоже и Машенька говорит «и от меня!» Это они непременно велели написать. Они с аппетитом уничтожают за ужином картошки.
(29 июля 1865 г.)
9. Я так тебя, милый, люблю, и такое я ничтожное существо без тебя.
(11 ноября 1866 г.)
10. Милый друг мой Лёва, вообрази, нынче перед обедом вдруг является длинная англичанка Львовых (Дженни Тарсей, служила у знакомых Толстого) с своей сестрой — нашей англичанкой… Женни всё уговаривалась, чтобы я ее сестре давала есть, особенно мяса, пять раз в день. Что она так привыкла.
(12 ноября 1866 г.)
11. Илюша (Илья Львович Толстой) всех потешает своими оригинальными и смешными выходками. Ему подарили ружье и барабан; он выдумал, что едет в полк, берет с собой Сергея и бабку, которая будет его жене мыть белье. Его спросили, зачем ему жена, а он говорит: чтоб скучно не было.
(22 июля 1871 г.)
12. Алексей (камердинер Толстого) вчера приехал из Москвы, привез вино и купил мне всё очень дурно; но я осталась равнодушна, не до того было. Привез он мне 340 рублей. Остальные деньги из 400 истратил на вино, дорогу и башмаки.
(6 августа 1874 г.)
13. Петя (брат Софьи Андреевны) с женой и дочкой приехали к нам обедать. Она, право, очень милая, его жена, и они трогательны с своей хорошенькой дочкой и своей бедностью.
Лиза (сестра Софьи Андреевны) явилась перед оперой в великолепии шелкового туалета с бриллиантами в голове... и толста - ужас!
(15 января 1877 г.)
14. У нас живет какой-то казак, чудной, приехавший из Старогладовской станицы, Феодор, Епишкин племянник, ровесник тебе. Он приехал с Кавказа верхом, на рыжей лошади, в красном башлыке и меховой шапке, с медалями и орденами, седой, сухой и страшный болтун; ломается, рисуется и не симпатичный.
(27 июля 1881 г.)
15. Тебя старательно всё и все от дома отучают и отвлекают; самые нигилисты все отвратительные семьянины. Ты по 13 дней спокойно живешь без известий о нас; а я по три дня с ума схожу. Как странно, что всё так переменилось; авось и я к 50 годам буду так же спокойна, если жива буду. А моя теперешняя жизнь авось меня скоро сожжет.
(6 августа 1881 г.)
16. Я думала получить сегодня от тебя письмо, но ты вчера не побеспокоился написать и успокоить меня насчет тебя. Впрочем, чем мне беспокойнее, тем лучше. Скорей сгорит моя свечка, которую теперь приходится очень сильным огнем жечь с двух сторон. Хотела тебе написать: «живи покойно, я рада, что тебе хорошо, мне тоже прекрасно...», но это было бы лганьё.
Мне гадко, мне нездоровится, мне ненавистна моя жизнь, я целый день плачу и если б под руками яд был, я бы кажется отравилась.
(3 февраля 1882 г.)
17. Три часа пробило, прощай, я пишу всегда такая усталая, что письма мои выходят злы. Да я-таки зла стала, верно от желчной болезни. Не езди ко мне подольше, без меня тебе много лучше. Маленький мой всё нездоров. Да тебе это не интересно. Дети эти маленькие исключительно мои, и их больше у меня не должно быть и не будет. Лишние страдания и из чего — жизнь врозь пошла, пусть будет вполне врозь.
(6 февраля 1882 г.)
18. Единственное, что мне доставляет удовольствие настоящее — это лечить больных, особенно, когда удачно.
(29 мая 1883 г.)
19. Сегодня Илья (Илья Львович Толстой) дома, а утром был на охоте; он совсем ничем не занимается, читает «Войну и Мир» и то, представь себе, прочел нечаянно 2-ю часть прежде первой и до конца почти не спохватился.
(4 июня 1883 г.)
20. Читала о похоронах Тургенева, и представь, засмеялась, вместо того, чтоб заплакать. Золоченый балдахин, серебряный венок от Орлова на бархатной красной подушке; корридор из цветов, оперный хор... Ну просто представление.
(29 сентября 1883 г.)
21. Купила Тургенева в гробу; фотография чудная. Я долго вглядывалась в его спокойное лицо и подумала так ясно, так искренно: «вот туда-бы, где он, как хорошо!»
(1 октября 1883 г.)
22. История с англичанкой была вот какая: Миша плохо спал, у него живот болел; англичанка его положила на всю ночь в свою постель, чтоб к нему не вставать. Я ей утром сказала: «it is a dirty habit of common people» (это грубая привычка простого народа). И чтоб впредь она этого не смела делать. Она начала неистово кричать, весь день не ела, злилась, уходила вечером куда-то и всем объявила, что жить не будет. Это то бог с ней, она совсем никуда не годится, даже занять их не умеет.
(3 октября 1883 г.)
23. Сергей (лакей) второй день пьет так, что я его прогоню, если еще так день продолжится. Кроме того он делает мерзости. Сижу я в своем кабинетике, наверху; слышу Дуняша (экономка) кричит и почти рыдает, и тут же Лиза (горничная) и Корней (слуга). Отворяю дверь, спрашиваю что, говорят, тут на постели у Сергея женщина, Феодор (лакей) сказал и знает, что она из самых плохих. Я не труслива, отворила дверь, вижу, правда, спрашиваю ее зачем она тут? (Она лампу в корридоре зачем-то потушила.) Я вышла с огнем. Она говорит: «привел ваш человек, хотел белье отдать». Я говорю: «вон, и благодари, что я тебя в часть не посылаю, и чтоб твоего духу тут никогда не было!» Она что-то стала кричать, но её выпроводили. Сергея тут не было. А перед этим он шел, было, на верх, да во весь рост так и хлопнулся… Дуничка всё кричала: «в графском доме, и барышни, и я сама не в себе!»....
(10 ноября 1883 г.)
24. Сергей (лакей), не переставая, пьет, всё просится в Ясную, но я боюсь его пустить, на первой же станции ссадят.
(12 ноября 1883 г.)
25. Сегодня в письме твоем меня очень больно кольнула фраза: «только есть одному скучно» ... Досказываю сама: «а жить одному гораздо лучше».
(14 ноября 1883 г.)