На жизнь поэта

«Или как это обозвать,
Когда сжигаешь замертво того,
Кто научил тебя застегивать сандали»...
Рада Орлова

Перекрестился и назвал рабом
Усопшим, отключив от аппарата,
Под маскою заплакал бледным лбом
Дежурный врач в казённо-голубом,
Не понимая, что с ним, и о ком
Он плачет. С многоточьем невозврата
По монитору безначальное тире
Тянулось, как линейка в сентябре,
Как стрелка на колготках выпускницы.
На койке уплощалась простыня.
Попробуйте, спросите у меня,
Кем я пришлась (никем) тому, кто языком
Стихотворения горячим облизывал
Замерзшую страну (никем, уймись)
Как это обозвать, когда сжигаешь замертво того,
Кто научил тебя застегивать сандали
Цыплячьи, желтокрылые. В прыжке
За раскалённо-белой солнечной деталью,
Я раскрывала жабры. Так портной
Распарывает новые карманы,
И пахло обожженным птичьим пухом.
И пробивала первая строка
Полуглухое внутреннее ухо;
Теперь же, как безумная старуха,
Колтун сердечный вырывала из груди,
Наматывала медленно на спицу.
Как от прострела в пояснице
Я гнулась («Тише, тише, тише..»).
Отвой, забудь, как свой крестильный таз,
В стенах клинической приснившейся больницы,
Того, чье тело, прах от праха и огня,
С огнём простится, дымом станет.
Небо, возвратясь в гомеостаз,
Не школьника берет к себе на память,
Не школьников берет себе на лето.
Проснуться. Чистить зубы. И про это,
С водой во рту молчать, не наклоня
Как имя существительное имя
Пресуществленное, как то вино и хлеб,
В апрельский свет, в июньский теплый снег,
Кириллицы простреленные ноты.

Позавтракать.
Собраться на работу.
И переслушивать в метро голосовое,
И праздновать живого
Всё живое.