Сначала
Сначала светило пекло и молчало.
Затем, опустев, поутихло шоссе.
Соседка в мычании грудью качала —
Лишь частью её, а казалось, что всей.
Молчали: тахта, пылесос, табуретка,
Гантели хранили безмолвие, три
Бутылки «Алушты» терпели, что редко
Случается с ними вне плена витрин.
В молчании плавился сыр на тарелке,
Заткнулась в кольцо из себя колбаса.
Умолкли скрипелки, оралки, сопелки
Молчащей соседки. Светились глаза.
Хорошее с нами случается молча.
В безмолвии — правда и мера, и круть
Ума, мироздания, вечности... впрочем,
Отмечу отдельно молчащую грудь.