Неравный брак

Он

— Меня к вам записала моя жена! — ответил на вопрос о цели консультации мужчина с сияющим лицом, — а ещё у меня полис ДМС*, заодно проверюсь, псих я или нет.

Ничего не обещающее начало в конце рабочего дня, когда уже мыслями в тренировке и встрече с родными. Откровенно говоря, не люблю я таких визитеров, которые приходят «для проверки», но работа есть работа и выбирать не приходится.

— Судя по вашему внешнему виду, у вас хорошее настроение, сон и аппетит? — позволил предположить я.

— Да. Сейчас со мной все хорошо. Но вот две недели назад вы бы меня не узнали. Я ничего не хотел делать. Я спал целыми днями, а ночами не мог найти себе места в своей квартире студии, которую я ещё недавно так трепетно выбирал и обставлял. Я смотрел вниз с двадцать седьмого этажа и несколько раз ловил себя на мысли, что лучше уж лежать на бетоне чем так жить. Вы не представляете, внутри я как будто умер. Пустота и чернота. И полная апатия к жизни.

— Судя по вашему описанию, у вас была клиника депрессивного эпизода. Расскажите, что изменилось в вашей жизни за такое короткое время.

— Я развелся! — радостно ответил посетитель, — точнее, я объявил жене, что подаю на развод. Я снял квартиру в соседнем подъезде и потихоньку переезжаю. Ипотека на мне, но я продолжу ее платить. Заберу лишь личные вещи и машину. Мой китаец* все равно ей не нравится. Она постоянно меня упрекала в моем выборе и сетовала на то, что я продал мерседес, на который-то и запчасти сейчас не сыскать... Сколько у нас есть времени, чтобы вам все рассказать?

— Консультация длится сорок пять минут, но мы можем отойти от протокола, так как за вами уже никого нет.

— Мы познакомились семнадцать лет назад. Я заканчивал школу, она развелась и воспитывала дочь первоклашку. Разница между нами была в пятнадцать лет, но меня это не останавливало и перед моей армией сыграли скромную свадьбу. Она никому не нравилась в моей семье. Все крутили у виска. Тогда меня накрыла первая сонливость. Я только спал и ел шоколад тоннами. Но потом пришла повестка и я ушел. У меня было три курса вышки и меня взяли в штаб, так как я знал азы программирования, бухгалтерии и офисной работы. Но через три месяца работы без сна меня срубило. Я заснул и, кажется, что спал несколько суток. Проснулся в психушке. Это был военный госпиталь, где провел два месяца и где меня комиссовали. Она приехала за мной в часть и вместе мы улетели домой.

— Какой вам выставили диагноз?

— Я не знаю. После выписки ничего, кроме БАДов и витаминов не принимал, и чувствовал себя абсолютно здоровым. Закончил институт, работал, путешествовал. Но чем бы я ни занимался, всё подвергалось критике со стороны супруги. Мне кажется, что она, как тень, следила за мной. Постоянно говорила о том, что рано или поздно я её брошу и найду себе молоденькую. Ей не нравился мой образ жизни, машины, поездки, да и взгляды на досуг у нас не совпадали. А в последний год мы оба перешли на удаленку и приходится работать буквально за одним столом...

— У вас есть совместные дети?

— Нет. У нее, как я вам говорил, есть дочь от первого брака, у дочери трое детей. То есть фактически я, можно сказать трижды дед, в тридцать пять лет, но я таким себя не хочу считать. Кажется, что моя жизнь с ней прошла, как в тумане и лишь последние две недели я чувствую вкус. Я возобновил тренировки, я получаю удовольствие от работы, от новенького автомобиля, от еды, от того, что прихожу в квартиру, где никто не заставляет ставить обувь симметрично пара к паре, не спрашивает, поел ли я и принял ли таблетку от аллергии. Я устал от подозрений, удушающей заботы и стенаний.

— Как она отреагировала на ваши слова?

— Плакала. Сказала, что любит, что понимает свои ошибки. Просит забрать заявление из ЗАГСа, так как обещает исправиться. Я понимаю, что в ее возрасте люди не меняются. У меня никого нет, и я наслаждаюсь одиночеством. Я здоров, доктор?

— Сложно сказать. Конечно, чтобы представить картину вашего брака и вашего психического состояния, мне бы хотелось выслушать вашу супругу...

— Она записалась к вам на завтра и сказала мне идти одному, — перебил он меня.

— Но, с учётом изложенного, в вашей жизни наблюдаются повторяющиеся депрессивные эпизоды. Вероятно, всё же вам необходимо принимать поддерживающее лечение.

— Но я не буду. Не хочу привыкать, не хочу травмировать свою печень. Я же могу отказаться?

— Да, выбор за вами... Скажите, насколько я могу быть откровенным с вашей супругой на завтрашнем приеме, если вдруг возникнет необходимость обсудить ваше психическое состояние?

— Я ей полностью доверяю!!! Несмотря на развод, я сказал, что не хочу терять такого друга, как она.

 

Она

Еще проходя по коридору, где был не один десяток посетителей, я выделил её по грустному лицу и отсутствию макияжа на нём. Кажется, что она оставила борьбу со временем или вообще жила не по общим канонам. Седеющие корни, натуральные ухоженный маникюр без признаков даже бесцветного лака. Она робко вошла в кабинет, примостившись на краешке кресла, и ждала когда я настрою для работы офисный компьютер.

— Я записалась к вам по ДМС* — начала она свой рассказ, что напомнило мне о вчерашнем дне, — мой муж у вас вчера был.

— Да, он рассказал о вашей семейной драме и предстоящем разводе.

— Я не могу сказать, что это драма. Я ждала этого. Меня предупреждали об этом. Еще психиатр в военном госпитале. Она говорила, что только режим и правильный образ жизни спасёт моего мужа от рецидивов. Но я боролась за него, как только могла и до последнего не верила. А сейчас я счастлива, доктор, — монотонно тихим голосом констатировала дама.

— Но на вашем лице отнюдь не счастливое выражение.

— Дело в том, что я не умею выражать свои чувства. Их, наверное, у меня никогда и не было. В шесть лет я задумалась о бесцельности жизни, в девять написала посмертную записку. На уроке химии я разбила градусник и выпила ртуть. Вот тогда, я на какое-то короткое мгновение почувствовала вкус к жизни. Но это было так мимолётно и в больнице уже все прошло... И я постоянно стала думать о смерти. В школе, институте, на работе, в первом браке. Я несколько раз глотала таблетки, вешалась, но всё шло не по сценарию. В конце концов, первый муж меня оставил. Я обратилась к Богу, и с помощью Всевышнего гоню от себя искушающие мысли. Я не нравлюсь себе, у меня колебания веса составляют до тридцати килограмм. У меня скверный нрав и срываюсь на детях, хотя и проработала больше десяти лет воспитателем. Но затем судьба направила меня в детский дом инвалидов. Они молчат, и я помогала им всем сердцем, так как они не могли причинить мне боль.

— Чем тяготил вас ваш брак?

— Я устала сопротивляться его желаниям. Он предлагал порезать грудь, бедра, лицо, живот. А я не хотела. Этого хотел и первый мой муж...

— В смысле порезать?

— Сделать пластические операции. Мне этого не надо. Он постоянно менял машины и постоянно хотел разнообразия в жизни, еде, окружении. Меня утомляли его друзья, поездки, желания. Я терпела все его хотелки, но когда было через край, говорила, что выброшусь из окна или лягу под поезд. Мне не страшно. Кажется, эту черту я прошла еще в детстве.

— Скажите, Ольга, от чего вы получаете удовольствие в жизни?

— Библия, церковь, общение с Богом!

— Вы хотите уйти в монастырь?

— Это эгоизм, доктор. Мне нравится молиться, нравится страдать, терпеть и обращаться к Богу. Он везде и общение с ним наполняет меня особой радостью... Скажите, доктор, а мой муж здоров? Он вчера такой радостный пришел и сказал мне, что он абсолютно здоров.

— Нет, он болен.

— А я, доктор?

— К сожалению, я вынужден признать у вас психическое заболевание, вероятно депрессивной природы.

— Я не хочу лечиться. Мне хорошо и так... Скажите, а у нашего брака есть ещё шанс? — спросила она, на что я как и ему ответил, что у любого брака имеются шансы на спасение и на разрушение.

 

P. S.

— Мне интересно, увидит ли читатель, что оба героя нездоровы? — спросила жена, когда я попросил прокомментировать этот рассказ, — Она ртуть пила, поэтому с ней всё понятно. А он, вроде, как и в норме. Я понимаю, что в психиатрической больнице себя как-то обнаружил, но в остальном его образ жизни, как у большинства современных москвичей.

— Да, я тоже об этом подумал, что не каждый заметит его болезнь. Но с другой стороны, я сделал акцент на браке и на вопросе, которым заканчивается рассказ.

— Поделись, пожалуйста, а у этого брака есть будущее?

— У него и настоящее было сомнительным. Опять же, супруги больны, а болезни часто «сближают» и в их ситуации невозможно спрогнозировать.

 

ДМС* — полис добровольного медицинского страхования