Шмара и Боров
Из всех новых городских легенд я больше всего с недавних пор люблю историю про Шмару и Борова. Не удивлюсь, что вы ничего о них не слышали, Шмара и Боров — не иголка с вичевой кровью в каршеринге. Но может быть, вам даже есть, что добавить, и тогда я удивлюсь ещё меньше: мой город огромный, а круг общения тесный. Общие знакомые попадаются даже среди хтони.
Шмара и Боров появляются в самых разных уголках Москвы, но центр, в том числе переулочки вокруг Патриарших или окрестности Тверского бульвара они, судя по всему, считают особенно фартовыми. Время дня и ночи тоже не принципиально, однако же пора вечерних свиданий и конец рабочей недели повышает вероятность знакомства с этими существами.
Относительно меня у Шмары и Борова, пожалуй, даже был шанс на успех: во второй раз мы встретились в десятых числах ноября — время, когда я получила свой невеликий аванс. Боров подошёл ко мне на Малой Бронной, подошёл осторожно, нецеленаправленно, как будто фланируя, в нём и правда была непринуждённость туриста, огуливающего курортный городок, несмотря на почти два метра роста и вес около полутора центнеров. Лёгкое пальтецо «Массимо Дутти» на туловище не застегивалось, но он как будто не мёрз, хотя я успела заметить: низ живота, торчащий из-под футболки, был покрыт гусиными пупырышками, а длинные неопрятные волоски на нём привстали дыбом, да и руки он держал в карманах вряд ли потому, что был готов в любой момент выхватить оттуда ножик. Не глядя мне в глаза, он шарил взглядом по окрестностям — вот мусорные баки, вот понурые деревья над бронзовым Блоком, будто стоящим на стрёме — и, наконец, спросил, местная ли я, «а то Москву сдали приезжим вчистую», и мне даже польстила возможность ответить, что я в этом районе живу с детства. Видимо, почувствовав, как легко я потеплела и поплыла от возможности погордиться московским происхождением и пропиской в центре, он перешёл к делу.
— Мы не можем вернуться во Владимир. Да, вот так бывает. Всего три-четыре тысячи вряд ли для вас много...
Из-за левого плеча мужчины показалась тонкая блондинка в белом плаще, с высушенной солярием кожей лица и взглядом таким внимательным и цепким, что им можно было бы поднимать петли.
И вдруг я вспомнила.
— Ой, а вы до сих пор не уехали?
— Куда это уехали? — блондинка заговорила. Голос у неё был режущий, неприятный. Возможно, она простудилась от долгих ноябрьских прогулок.
— Я вас уже встречала. Конец июля. Метро «Шаболовская». Донская улица, неподалёку от монастыря. Там вы впервые в этом году попросили у меня денег, чтобы уехать во Владимир...
Мужчина был тогда в длинных шортах, сандалиях, и в той же футболке, а женщина в лёгком белом сарафане. Заговорил со мной так же, не глядя в глаза, а как будто следя за своей невидимой собакой, которая бегала туда-сюда за моей спиной.
— Это шутка такая, а? — один из фонарей, освещавший лицо женщины, неожиданно начал мигать. Злые гримасы сменяли одна другую, как в диафильме.
— Это не смешно. В этом городе много сумасшешдших, да? Вам должно быть стыдно, старая уже для таких штук!..
— Пшли, — мужчина потащил свою спутницу за рукав пальто к себе, а я почти побежала в сторону проезжей части, туда, куда смотрел дозорный Блок.
— Зай, может, разделимся? — услышала я громкий женский шепот у себя за спиной.
— Ятте разделюсь, мля! — прикрикнул он.
«Всегда вместе?»
«Всегда. Я тебе обещал. И никакой работы!»
«И никакого Владимира!»
Все новые легенды противоречивы. Кто-то говорит, что если Шмаре и Борову дать столько денег, сколько они попросят, то обретешь истинное московское счастье: любовь и покой, как в «Мастере и Маргарите». Кто-то пишет, что каждая встреча со Шмарой и Боровом обрезает одну дорогу к взаимному счастью и деньгам. Есть знатоки, утверждающие: ни в коем случае нельзя говорить Шмаре и Борову при встрече, что видишь их не в первый раз, а есть такие, кто спорят, мол, только так этих двоих и можно отвадить от себя. Неоднозначны и мнения о том, с кем заговаривают Шмара и Боров. То ли их притягивают люди, которым в ближайший год предстоит встреча с возможным спутником жизни, и они стремятся вместе с деньгами забрать удачу, то ли, напротив, Шмара и Боров чуть ли не всадники любовного и сексуального Апокалипсиса в одной отдельно взятой судьбе.
А для меня это просто мужчина и женщина или то, что от них осталось, которые стали нечистой силой от нежелания делиться друг другом с кем-то или чем-то ещё после того, как они обрели любовь: ни с работой, ни с родными, ни даже с городом, где родились и выросли.
...Но на всякий случай я ношу в кошельке небольшую, но и не слишком маленькую сумму, с которой готова расстаться. Мало ли что? Два билета до Владимира стоят не так дорого. Не знаю уже ничего по поводу любви, но вот покой, как у Булгакова я бы, с учётом обстоятельств времени и места, взяла бы без раздумий.