Байки маслопупа
КАРАКОЛЛЫ.
Караколла — это такой моллюск, в изобилии встречающийся в тёплых водах Карибского моря и Мексиканского залива. С очень красивой раковиной. Если её отмыть от ила и тины и ободрать наждачкой старые наружные слои, которые больше похожи на осиное гнездо по своей фактуре, то под ними обнаруживается замечательная рогатая раковина цвета персика с молоком. А внутренняя часть этой раковины покрыта чистейшим перламутром. Красиво до безумия.
Правда, достать эту красоту со дна морского нелегко. Не водятся караколлы на маленькой глубине и у берега. Приходится нырять за каждой метров на шесть — десять. А это сложно, особенно если ласт нет и из оборудования — одна маска без трубки. Просто воздуха может не хватить. Но ведь раковину достать хочется? Ещё бы! Вот мы и придумывали разные способы, чтобы дна достичь поскорее. В основном, мы просто привязывали к поясу тонким тросом кусок какого-нибудь коралла, да и бухались в воду с этим грузом. Махом пролетали расстояние до дна, хватали приглянувшуюся раковину, резали ножом верёвку, удерживающую импровизированное грузило и побыстрее всплывали на поверхность. С вожделенным трофеем в руках, разумеется.
Потом, на судне уже, мы этих моллюсков из раковин удаляли. А иначе караколлы начинали вонять так, что в каюте было невозможно находиться. Способов для очистки было несколько. Особо ленивые просто бросали раковины в бак со злым раствором хлорки. Та сжирала моллюска почти полностью где-то через сутки. Но был один минус: цвета на таким образом обработанной раковине блекли и она становилась похожа на кусок песчаника. Другие специально изготовленным крючком цепляли и вытаскивали наружу ногу моллюска, за которую его потом и подвешивали вместе с раковиной. А та тяжёлая... Обычно часов через несколько несчастное животное уставало держать такой вес и выскальзывало наружу. Раковина падала в специально приспособленный для этого мешок. Оставалось только промыть её забортной водой, чтобы убрать остатки слизи — и всё. Только вот бывало, что нога моллюска иногда просто отрывалась и потом приходилось долго и нудно выковыривать остатки его разными хитрыми приспособами. Самые продвинутые опускали караколлу в кипящую воду. Буквально на несколько секунд. Больше было нельзя — от резкого перепада температур раковина могла треснуть. Давали немного остыть — и снова. Раз, другой, третий. В конце концов моллюск погибал, переставал крепко держаться внутри, и его можно было просто вытряхнуть из раковины. Потом очищенные такими способами караколлы полировались, покрывались тонким слоем безцветного лака и просушивались где-нибудь на крышках Главного или на паровом котле. Отличный сувенир, ну или там подарок кому-нибудь из береговых друзей.
Правда, после одного случая я перестал охотиться за этими ракушками.
Дело было на Кубе. Мы стояли в порту Сьенфуэгос почти месяц под погрузкой сахара-сырца. Весь пароход вонял брагой, так как грузили сахар навалом, рассыпая его по всей палубе, а на «Острове свободы» как-раз был период дождей. Липкие сиропные потоки заползали во все щели и тёмные углы, где благополучно бродили, издавая довольно специфический запах. Запах этот не то, чтобы мешал нам жить, но наводил на очень специальные мысли. И вот, после изъятия очередной бадьи с брагой в судовой кочегарке, мастер решил занять народ хоть чем-нибудь, чтобы отвратить от винокурения. Ничего лучшего он не сумел придумать, как объявить о походе на шлюпках на ближайший пляж. Загрузились мы в две наши лайбы, пошли...
Если кто-нибудь из вас бывал в Сьенфуэгосе, то, наверное, он помнит пляж с кабаком прямо у выхода из канала. Там дно очень полого понижается сначала метров до десяти, а потом резко обрывается в провал с глубиной аж в треть мили. И караколл там, на этом пологом участке — видимо-невидимо. Естественно, мы, дойдя до пляжа и рассмотрев в кристально-прозрачной воде такое богатство, стали нырять. Благо ножи, трос и маски с собой предусмотрительно захватили почти все. Но для начала вылезли на берег и насобирали камней и обломков бетонных надолб. Для балласта. Прыгали-прыгали, нанырялись уже до звона в ушах, а нам всё мало. Раковинами уже все рыбинсы в шлюпках завалены, а мы всё не можем остановиться.
Вот тут-то я и совершил ошибку, чуть было не закончившуюся для меня плачевно. Вынырнув в очередной раз с уловом около борта шлюпки, я забросил добытую кароколлину внутрь и, нацепив новый балласт, снова прыгнул в воду. Даже не посмотрев в охотничьем азарте, с какого борта и куда сигаю, потому что при предыдущем погружении увидел чуть поодаль отличную раковину, чуть ли не вдвое превосходившую по размерам все до этого выловленные. Пока проморгался под водой, пока нацепил маску (в ней сразу прыгать нельзя — всё-равно водой сорвёт) — смотрю, а мимо меня едет какая-то корявая, вся в водорослях стена. Опустил морду вниз — а там чернотища несусветная. Дошло тут до меня, что я прыгнул прямиком в это чёртов провал. А камень проклятый тянет вниз, и с приличной скоростью. Уже уши закладывать стало. Рву верёвку, а она, скотина, не поддаётся. Про нож я как-то не сразу вспомнил с перепуга... Зато когда вспомнил, махнул им так, что чуть брюхо себе ни вспорол. Одним ударом перерубил трос и, освободившись от балласта, рванул наверх. Чувствую — воздуха уже не хватает. Перед глазами круги красные и синие, в груди как-будто ёж морской ворочается. Как я оказался на поверхности — помню смутно. Мужики потом говорили, что я вылетел из воды, как американский «Трайдент» с подводной лодки.
Сажёнками пропахал до шлюпки, одним рывком вскарабкался на борт и вот тут меня так затрясло, что чуть зубы в крошку ни истолок. В себя пришёл только после стакана текилы, который в меня влили кореша. Объяснил им, что произошло. Те с борта смотрят — блин, чёртова шлюпка потихоньку сдрейфовала и встала почти над кромкой провала. Прыгни я с другого борта — и ничего бы этого не случилось.
Ну, что ещё добавить? Ребята ещё пару раз за стоянку ходили на этот пляж за раковинами. И я с ними. Вот только нырнуть себя никак не мог заставить. Сразу же появлялось такое безотчётное чувство страха, что я крылатой ракетой выскакивал назад... Даже потом, уже в океане, когда вся сменившаяся вахта дружно лезла охладиться в судовой бассейн, я под разными предлогами отказывался. Чёрная вода в неосвещённой купальне вызывала у меня просто животный ужас.
Я и дайвингом-то начал серьёзно заниматься, чтобы избавиться от этого чувства. И очень трудно сначала было себя перебарывать. Справился, конечно, но если бы вы знали, чего мне это стоило!
А та последняя добытая мной караколла до сих пор лежит у меня дома на полке. Как напоминание, наверное.