Чемодан какао
Когда я был маленьким опездолом, я очень любил какао. В принципе я и сейчас к нему не равнодушен, да и с остальными определениями изменился только возраст и объём опездола.
Любить какао я начал задолго до того, как его попробовал. Вычитал в научной советской фантастике. У Адамова в «Тайне двух океанов» было про субмарины и подводные приключения, где очень вкусно и скрупулёзно описывались подводные скафандры для длительного пребывания на больших глубинах. Вкусно – потому в каждом скафандре был резервуар с горячим и очень питательным какао для поддержания сил водолаза.
Моё первое какао было холодным. Что ничуть не испортило момента. Холодное какао гораздо вкуснее. Особенно когда ты мелкий, а тебе его сюрпризом принесла мама из психушки. Я понимаю, что сложное для восприятия предложение. Потерпите.
По приезду в Ачинск мама устроилась на времянку в тамошнюю психбольницу санитаркой. Проработала недолго, но впечатлений хватило. Работникам жёлтого дома давали за вредность два раза в неделю бутылку какао. Вот я сейчас прям вижу лица читателей, которые пытаются представить «бутылку какао». Выглядела бутылка какао как бутылка советского кефира, запечатанная фольгой, только горлышко уже и длиннее.
Все лето, пока мама не сдала экзамены и не поступила в педагогическое училище, я пил на ночь холодное и вкусное как ебаться какао. Тогда я, конечно, не мог оперировать такими сравнениями, но так и было. Может даже и вкуснее…
Какао давали «за вредность» не зря. Нервы чтобы работать в таком заведении надо иметь железные, но рано или поздно каждый работник дурки сам начинает сбоить. Даже врачи, чего уж говорить о санитарках. Из страшных рассказов приведу один. Лежал в мужском отделении для буйных принудительно один красавец-душегуб. На нём уже было два или три убийства. Признали невменяемым, лечили принудительно потихоньку, пока он не сбежал из скворечника и не добавил «звёздочек на фюзеляже». Невесту с женихом молотком забил, прямо у дворца бракосочетаний.
Поймали. Вернули обратно. Советская медицина была самой гуманной медициной в мире. Сдаётся мне про карательную медицину в СССР всё врут и не краснеют. И то, что Бродскому электросудорожную терапию применяли, пытаясь вылечить от тунеядства – большой и наглый пиздёж. Он просто нобелевку отрабатывал. Надо было бы выжечь мозг — выжгли бы и не цацкались… А если в этом и есть хоть чуточку правды, наверняка Йося чью-то, слишком чувствительную к поэзии жену выебал. А муж оказался в чинах высоких или главврачом психбольницы, злоупотребившим служебным положением.
Наш пациент пребывал в больнице без всяких «лоботомий» и с удовольствиями. Одна из ночных медсестёр в него влюбилась и отпускала погулять по ночам с целью потрахаться. Сейчас можете меня гнилыми помидорами закидать, а это же самый яркий пример бабьей ебанутости. Вот это я понимаю – романтика. Жаль Шекспир не дожил…
Из весёлого тоже есть что вспомнить с ночных дежурств. В женском отделении для тихих больных двери были не предусмотрены. Только шторки в дверных проёмах палат. Маме тогда крупно свезло что она первая спать пошла. Слух прошёл о какой-то проверке нежданной, так что с дежурной медсестрой как обычно не упали спать в сестринской запершись, а разделили караул на двоих. Одна на дерматиновом диванчике в коридоре под фикусом бдит до трёх, вторая дрыхнет, потом смена.
Просыпается мать в четыре утра, а смена так и не пришла. Вышла в коридор. А напарница длани на столик перед диванчиком сложила, голову светлую на ручки и спит сладко. И во сне улыбается. Явно хорошее что-то человеку снится. А рядом бабка, пташка ранняя, сумасшедшая, надристала кучу рядом, ладошкой зачерпывает и гладит медсестру по голове… Мама бабку отогнала, напарницу разбудила… Мне страшно представить это пробуждения. Периодически блюя, медсестра час отмывалась в душе, а потом попросила побрить её налысо. Из-за пористой, чешуйчатой структуры волосы очень хорошо впитывают запах…
Однако, вернёмся к какао-бобам. Ачинские продовольственные магазины были переполнены кофе со сгущённым молоком. Пирамиды из банок украшали бакалеи как на прилавках, так и на наружных витринах. При этом обычной сгущёнки было днём с огнём не сыскать. Но кофе было просто завались, как у дяди кота Матроскина — гуталина.
Мне этот феномен был не понятен, пока мы не съездили в 1982 году с мамой на историческую родину, на Байкал. Где в деревне Слюдянка в «заваленном сельмаге» обнаружили пирамиды какао-порошка. Мы тогда просто взяли и купили чемодан какао. Как сейчас помню — 90 копеек пачка.
Сейчас я думаю, что всё в СССР было правильно и в полном порядке с производством всего и вся. Хуёво было только с логистикой, что и приводило к тотальному дефициту разных товаров в одних регионах и перенасыщением в других. Но это я так. Не ждите от меня более глубоких мыслей.
Чемодан мы добили уже после развала Союза. В 90-м я закончил школу и этим какао ещё долго по утрам девок угощал. До путча 93-го точно…
(Рассказы из серии «Палка с одним концом». «Рыльца печального образа»)