Страшилки для взрослых (часть 2)

Обратили внимание, что детских страшилок на самом деле не так уж много? Потому что все они были придуманы за две недели четвёркой советских школьников. Не верите? А в то, что все песни «Битлз» сочинили четверо английских школьника из задрипанного провинциального Ливерпуля, верите?

Так вот. По невероятной случайности, в беспортовом городе Семикаракорске, в детской больнице № 1, с подозрением на гайморит однажды оказались Саша, Паша, Марат и Леночка. Между процедурами кукушки и электрофореза времени было вагон, вот там и появились все эти неповторимые рассказы.

Но вот со взрослыми страшилками всё намного сложнее и таинственней. Секретный отдел ЦРУ разрабатывал их, чтобы советский человек в холодном поту внезапно жаждал свободы слова, как стакана минералки с похмелья. Чтобы в каждом рабочем и колхознице просыпался внутренний Солженицын.

Где терпели неудачу шпионы, туда отправляли метафору.

История четвёртая. Тот, кто всегда на политинформации

В заводской ленинской комнате на каждой политинформации был один человек, которого никто не знал. Он всегда сидел в последнем ряду, руку не подымал, никогда не просил слова. Его не было ни в списках, ни в табеле.

Однажды его спросили: «Ты откуда?». А он ответил: «Гость я из будущего. Я коллективная совесть цеха».

Когда в цеху украли болгарку — он тоже исчез.

Но на одной коллективной фотографии остался. Только вглядеться надо.

История пятая. Зелёная дверь

Василию выдали новую квартиру по распределению. Всё как у всех: общая площадь тридцать три квадратных метра, жилая — восемнадцать. Кухня семь и два.

А в прихожей была лишняя дверь.

Не вела ни в ванную, ни в кладовку, ни в подъезд. Просто была. Покрашенная зелёной масляной краской. Как будто строители ошиблись, но забыли исправить. Или не осмелились.

Василий даже обрадовался. Всё-таки на одну дверь больше, чем у соседей по стояку.

Однажды он проснулся от низкого гудения. Оно шло из-за двери, глухое, как трансформаторное, но с каким-то голосом внутри. Через неделю Василий услышал слова:

— Товарищ... Выйди на связь... Товарищ...

Он пытался доложить участковому. Участковый сказал меньше пить на ночь.

Василий заколотил дверь досками. Утром доски валялись в углу. Замуровал дверь кирпичом. К утру кирпичей не стало.

Василий начал писать в редакцию журнала «Техника — молодёжи», но письма возвращались с пометкой: адресат отсутствует. Василий набрался смелости и пошёл в городское управление КГБ. Но в здании КГБ не было входа, а тем более выхода, хотя по вечерам все окна светились.

Зелёная дверь продолжала гудеть по ночам. Однажды утром Василий побрился, оделся во всё новое и сказал:

— Я готов.

И шагнул внутрь.

Больше Василия не видели. Долги за квартплату накапливались, однако никто не приехал отключить свет или перекрыть воду. Потому что в СССР так не делается.

История шестая. Запрещённая книга

Зинаида Ивановна проработала в районной библиотеке тридцать четыре года. Она знала все шкафы, все карточки, все шифры. Но почему-то одной карточки в каталогах не хватало.

А в подвале была чёрная комната, а в ней чёрный ящик, который она никогда не открывала, потому что его никому нельзя было открывать.

Однажды вечером впервые за тридцать четыре года пропало электричество. Зинаида Ивановна решилась, и, пока её никто не видел, тихонько прокралась в чёрную комнату и дотронулась до ящика. Тот вдруг сам открылся. Внутри лежала книга без названия, а сверху та самая карточка из каталога.

«Хочешь знать всё, что запрещено?» — было написано на карточке.

Зинаида Ивановна начала читать. И всё узнала.

Про то, как преследовали джаз, евреев и евреев в джазе.

Про то, как известный одесский сатирик и борец с режимом страдал, получая в «Ленконцерте» какие-то жалкие тыщу двести рублей, в то время как любой тупой колхозник зарабатывал целых семьдесят.

Про свободолюбивого директора овощной базы, который мечтал уехать в Израиль, надеясь, что всё будет как в столице, только без ОБХСС.

Сотни страниц и сотни искорёженных человеческих судеб.

На следующее утро Зинаиду Ивановну не нашли. Чёрная комната по-прежнему была закрыта.

Никто не знал, что в книге без названия добавилась ещё одна страница, а в шифре на каталожной карточке появилось соответствующее исправление.