Страшилки для взрослых (часть 1)

Советское детство немыслимо без этих страшных историй: помните, после отбоя в пионерском лагере или в лесу у костра… Зелёные глаза в шкафу, Холодная рука под кроватью, Чёрное пианино, Голубая луна…, а нет, последняя уже из времени антисоветского.

Тоталитарный режим на всё лето принудительно отправлял детей на море, якобы для оздоровления. Скрыться удавалось лишь тем, у кого имелась бабушка в деревне. Но не всем же так везло.

Однако никто не знает, что в самом сердце Лэнгли, глубоко под бетонными уровнями и двойными коридорами, в особом отделе ЦРУ под грифом BLACK IRON долгие годы существовало суперсекретное управление «Русская Тень».

Тщательно отобранные тайные агенты сочиняли Страшилки для советских взрослых. Страшилки создавались в разных стилях, разных форматов и разной степени влияния. Вы слыхали о романе «Улисс»? Галиматья, которую читать невозможно. Так вот. Никакого писателя Джойса никогда не существовало. Текст романа — и есть опыты законспирированных авторов, изобретавших идеальную литературную манеру страшилок для взрослых. Просто потом решили опубликовать, не пропадать же добру. Ещё и денег заработали на новые чёрные шторы.

Инициалы мифического Джеймса Джойса — J.J. — могли означать и Justified Jitters (Обоснованная Дрожь), и Joint Jurisdiction (Совместная Юрисдикция). Как было на самом деле — теперь не представляется возможным установить.

А вот для чего в самой зловещей комнате самого зловещего ведомства самые зловещие сущности придумывали самые зловещие истории? Вы ещё не догадались?

Ну что ж. Кому не страшно — рискните прочесть. Наше дело предупредить.

История первая. Особое поручение

Инженера Сомова вызвали в обком. Ему выдали чемодан и велели: отнеси туда-то. Ни в коем случае не открывай. Это особое задание.

И взяли с него подписку.

Сомов пошёл. На третьем перекрёстке чемодан стал тяжёлым, как моральная дилемма. На четвёртом из чемодана стали слышны тихие голоса. На седьмом стало ясно, что это песня «Естердей».

Инженер уже был почти там-то, но не выдержал и открыл. Чемодан оказался пустой.

А Сомов исчез. И по-прежнему в самую тёмную ночь из секретной обкомовской комнаты еле слышно доносится пение. Естердей, ол май троблес зимд зо фаравэй.

Потому что Сомов в школе учил немецкий.

История вторая. Чёрный киномеханик

Комсомольцы Самуил и Афанасий однажды договорились пойти в кинотеатр. Разумеется, не в рабочее время. И тем более не в субботу. Не потому, что один из них был Самуил — просто каждую субботу в СССР был субботник.

Наступила пятница, 13 число. Вечером комсомольцы надели костюмы с выпускного, комсомольские значки, сели в трамвай номер 13 и поехали в кинотеатр «Родина» на проспекте Карла Маркса.

— Не ходите сегодня в кино! — предупредил кондуктор трамвая.

— Не ходите сегодня в кино! — предупредила продавщица молочных коктейлей.

— Не ходите сегодня в кино! — предупредила старушка, которую пионер хотел перевести через дорогу.

— Но почему? — не выдержали комсомольцы.

Старушка велела пионеру перейти дорогу самому. И только после этого сказала шёпотом: «Сегодня впервые на экране покажут обнажённую женскую грудь!».

Так мы поэтому и идём, — хотели сказать Самуил и Афанасий.

Но только спрятали в карман комсомольские значки.

Зашли в кинотеатр, где было множество несознательных граждан с пониженным уровнем классовой бдительности.

А билеты закончились.

Придётся возвращаться домой и готовиться к политинформации, — решили Самуил и Афанасий.

Но тут неожиданно появился Чёрный киномеханик.

— Я вижу, вы не комсомольцы? — подмигнул он. —Хотите, проведу через чёрный ход?

Чёрный киномеханик провёл комсомольцев, которые притворились, что они не комсомольцы, через чёрный ход.

Они оказались с обратной стороны экрана. Чёрный киномеханик сказал ничего страшного, подумаешь, просто левая сиська будет вместо правой, а правая вместо левой.

И ушёл.

На экране появилась женщина с ведром, рыбак с застывшим поплавком и трактор на восходе. Но потом в кадре показали её — грудь. Настоящую. Обнажённую. Мягкую, как идеологический компромат. И главное — женскую.

— Ну что, понравилось? — спросил непонятно откуда появившийся Чёрный киномеханик.

— Хорошо, но мало, — ответили комсомольцы, которые притворялись, будто они не комсомольцы.

— Могу оставить вас внутри фильм до следующего вечера, — улыбнулся Чёрный киномеханик.

— Нет, мне нужно заниматься самообразованием, — ответил Афанасий.

А Самуил согласился. Хотя в этот момент его что-то больно кольнуло. То ли совесть, то ли спрятанный комсомольский значок.

На следующее утро нагрянула комиссия и сцену с женской грудью вырезали. А в понедельник Самуил не явился на политинформацию. И на работу. И вообще больше нигде не появлялся.

___________

Примечание: имена для персонажей страшилок авторы первое время выбирали или среди героев популярных советских кинофильмов, или среди советских эмигрантов.

История третья. Джаз

На радиорынке спекулянт продавал бобины. Одна коробка была подписана «Лев Лещенко Take Five». Но продавец шёпотом объяснил: подпольный концерт Дэйва Брубека!

Инструктор райкома Куприянов перекрестился и купил. Просто для понимания методов врага.

На третьей дорожке левая нога Куприянова сама по себе вдруг взялась притопывать. На пятой — инструктор начал щёлкать пальцами, хотя раньше не умел.

Наутро его было не узнать. Вместо симметричной идеологически выдержанной походки инструктор пританцовывал, как помолодевший Паниковский. «Кажется, походка в ритме 5/4» — вычислил умудрённый опытом куратор из КГБ, круглосуточно наблюдавший за входом в райком. В чёрном плаще, чёрных очках и внутри чёрной волги офицер органично сливался с окружающим пейзажем и был незаметен.

Инструктор зашёл в отдел кадров.

— Знаешь, как здороваются гаишники? Дай пять! — весело произнёс Куприянов ошалелому кадровику.

Ведь это была первая в жизни шутка, сочинённая Куприяновым. И первая в жизни улыбка на работе. И первое в жизни заявление на увольнение.

Куприянов уехал то ли в тайгу, то ли в Ялту, и больше его никто не видел.

Говорят, с тех пор гаишники начали именно так приветствовать водителей. А ведь раньше хватало трёшки.