Байки маслопупа
БУНКЕРОВКА В АРКТИКЕ.
Мурманские атомные ледоколы, работающие на трассе Севморпути, заходят в порты очень редко. Караваны транспортников идут нескончаемой чередой, да и ледовая обстановка не всегда позволяет расслабляться. Бывает, что по полгода ползает колун по Арктике без всяких заходов.
Реакторы его, конечно, перезаправки столь частой не требуют, а вот вспомогательные дизель-генераторы без топлива работать не смогут. Да и провизия, естественно, подходит к концу. Экипажи на «бомбах» огромные, сметают неимоверное количество харчей. Поэтому транспортные суда, идущие севером, прихватывают с собой снабжение и на долю ледокольщиков.
Пришлось однажды и нам снабжать соляркой и всякими прочими припасами один из ледоколов. Помнится, это был знаменитый «Ямал». Да-да, тот самый, с улыбающейся пастью акулы, намалёванной судовыми умельцами на его носовой оконечности.
А знаете, почему акула улыбается? Всё просто. Это сейчас туристские круизы в Арктику и на Северный Полюс стали делом обычным. А тогда это было дикой и очень дорогостоящей экзотикой, и позволить себе такое могли только или богатенькие заморские туристы, или государственные организации с мощной финансовой поддержкой. Вот одна из таких организаций и устроила в 1994 году детский круиз. Собственно, пасть и была намалёвана боцманюгой с палубной командой для детишек. Это уж потом, по просьбе туроператоров, её оставили, как своеобразный фирменный знак.
Короче, добрались мы до кромки ледового поля, где было назначено рандеву с «Ямалом». Подошли настолько близко, насколько лёд позволил. Часа полтора маневрировали, пытаясь встать с колуном борт к борту, но не получилось. Всё-равно осталась между нами полоса искрошенного льда шириной метров двадцать. Прикинули со стармехом: длины судовых топливных шлангов не хватит, чтобы дотянуться до коллег. Значит, придётся наращивать. Ледокольщики откликнулись быстро. Притащили свой шланг. Соединили мы его с нашим — неладно. Висит соединительный фланец ровно посредине между нашими бортами. Ничего страшного, если протечек не будет, а если прокладка в соединении не выдержит? Загадим пол-Арктики, пока насосы остановим... Но бункеровать-то колун надо. Его дизеля уже последние тонны соляры доедали. Это на ходу валогенераторы обеспечивают судовые механизмы электричеством, а на стоянках в ожидании каравана — фигушки. Решили рискнуть.
Я, как третий механик, ответственный за все топливные операции на судне, находился у бункерной станции. Проверил все соединения, аварийную связь с машиной, получил подтверждение о готовности с колуна, да и дал отмашку на начало бункеровки. Качаем час, два — всё нормально. Вот только ветерок усиливается. А это нехорошо. Начнёт ледовое поле двигаться — растащит суда и порвёт наш бронированный шланг, как ниточку.
Позвонил деду. Тот галопом смотался на мостик, заценил ситуацию и распорядился увеличить производительность перекачивающих насосов. Только аккуратно, а то вон — вертолёт «загрязнителей» (службы, отвечающей за охрану хрупкой экологии Арктики) круги над нами вяжет... Увеличили. Тут-то и рвануло наше соединение. Соляра — веером, снег — оттенка такого, какой обычно бывает за пивным ларьком... И инспекторы на очередной заход идут. Увидят — штрафы колоссальные наложат. Прощай все премии. Хорошо ещё, если из зарплаты не вычтут ничего! Экстренно тормознул насосы, ударив кулаком по кнопке аварийного стопа. Душ из дизельного топлива увял и сник. Смотрю вниз — кранты. Весь снег и лёд под ним — густо-жёлтого цвета. Кликнул своих на помощь. Спустились мы на лёд с совковыми лопатами, забрасываем пятно свежим снегом. А вертолёт — вот он уже, рядом совсем. Пятно-то мы закидали снегом, но сейчас вопросы начнутся: а что это треть экипажа на льду делает? Не дай бог спустятся. Сразу же всё ясно станет...
Вдруг слышим: — Хлопцы, держите!
И на лёд к нам летит футбольный мяч. Задрали головы — у фальшборта вся судовая верхушка: мастер, дед, помпей.
— Что стоим? Играть! — рявкает кэп, опасливо поглядывая на уже близко подкравшийся к нам вертолёт.
Воткнули мы лопаты в снег, обозначив ворота, топчемся бестолково по неровному льду, пытаясь изобразить яростную футбольную баталию. Не знаю, убедительно получилось, или нет, но «загрязнители» облетели нас и по широкой дуге ушли за горизонт. Стоим, размазываем пот по грязным рожам, ждём. Нет, не возвращаются.
Поднялся я на борт, спрашиваю деда: продолжать бункеровку, или нет? Тот аж руками замахал. Типа, какая бункеровка? Заканчивать надо и разбегаться, пока не повязали за разлив топлива. И ледокольный дед с их борта руками машет: мол, отсоединяйтесь. Ладно. Начали гайки крутить, отдавая шланг. Тут-то и подкрался ко мне помполит.
Слышь, говорит, третий, ты у нас в компах рубишь? Рублю немного — отвечаю.
А нам только-только поставили первый тогда на нашем флоте персональный компьютер. По теперешним стандартам — полное фуфло, с маломощным процессором, работающий с пятидюймовых дискетт. Но тогда это был последний писк! Народ ночами не спал, в очередь записывался, чтобы хоть немного перед дисплеем посидеть. Игры тоже были ещё те, но... В общем, помпей по-заговорщицки шепнул мне, что он договорился с ледокольным комиссаром и они обещали нам новые игрушки записать.
Перебрался через высокий фальшборт к коллегам. Там меня уже ждал моряк, проводил в недра колуна. В ЦПУ машинного отделения я обалдел. Восемь компьютеров. Восемь! Такое богатство... Не на всех можно играть, как потом выяснилось — несколько штук подключены к слежению за системами ледокола, но остальные использовались «по прямому назначению». А от обилия предложенных дискет с игрухами я просто впал в ступор.