В развязке
И был мне голос: «Что ж ты деешь,
Святейший из земных грешил?
Зачем из гения в злодея
Ты перекраситься решил?»
А я как лох перед братвою,
Словно при шмоне понятой,
С синюшной харей испитою —
Моей Ахилловой пятой,
Точь-в-точь как витязь Васнецова,
Решая «на» иль, всё же «вы»,
Чесал задумчиво ab ovo,
Переживая дежавы.
И произнёс: «Мудило, сдрисни
В свой лепрозорий некропроз».
А голос пел: «Ценою жизни...»
А я сказал: «Гавно-вопрос».