Байки маслопупа
ВИНТ.
Произошло это всё на моей ходовой вахте. Мы бодро шлёпали по Сене в направлении Дюнкерка. Управление главным двигателем с мостика тогда уже существовало, но наш старичок-капитан ему не доверял, поэтому требовал, чтобы вахтенный механик управлял машиной снизу.
У нас это называлось «стоять на колесе», потому что оснащён был пароход двигателем фирмы МАН, а элементом управления им как раз и являлось тяжеленное стальное колесо с двумя рукоятками. Бывало, особенно когда идёшь в Арктике в караване за ледоколом (и, естественно, на ручном управлении), накидаешься этого колеса слева-направо так, что плечи гудят и руки отваливаются!
И вот стою я, значит, на колесе и вдруг чувствую удар снизу по корпусу. Всеми ступнями почувствовал! И сразу судно заскакало, как норовистая лошадка. Снижаю обороты главного, звоню на мостик. Там мастер криком кричит: мол, почему в речке тормозите, маслопупы? Нас течением сносит...
Объясняю: мол, так и так — похоже, что повредили винт. Он сразу заткнулся, послал ко мне вниз старшего помощника. Я между делом вызвал в ЦПУ стармеха.
Те примчались почти мгновенно. Дед сразу меня от колеса отогнал, сам встал. Попробовал увеличить обороты — скачем! Притормозил, отдал мне рукоятки и стал о чём-то договариваться с мастером по телефону. Потом обернулся ко мне и сообщил, что, очевидно, так и есть — винтом задели что-то и лопасти повредили. Будем при первой возможности вставать на якорь и смотреть, что можно сделать.
На мой вопрос: «А что тут вообще можно сделать?» стармех недобро оскалился и посоветовал мне не умничать. На том наша дискуссия и закончилась.
Самым малым ходом мы вышли из речки и медленно-медленно поползли в направлении Великобритании, пересекая Ла-Манш. Почти сутки чапали! А обычно этот канал за несколько часов суда проходят... Пришли в Саутгемптон, бросили якорь на рейде.
А наутро — «война и немцы»! Прилетел механик-наставник из пароходства, и наши «бугры» стали решать, что же, действительно, делать. Всё-таки логика восторжествовала и порешили они сначала осмотреть винт. А как, если осадка кормой у нас почти десять метров?! Просто так не донырнёшь. А если и донырнёшь, то ничего рассмотреть уже не успеешь — воздуха на обратный путь может не хватить. Значит, нужен акваланг. Акваланг-то на борту был, но водичка забортная — градуса три всего! Ещё бы — конец ноября!
Морщили начальники свои лбы недолго. На судне был один-единственный теплоизолирующий спасательный комбинезон (теперь такими оснащены все суда, и по числу членов экипажа). Вот они и решили одеть ныряльщика в него.
Следующим вопросом было: кто полезет в воду? Дед сразу взял самоотвод, сославшись на преклонный возраст (паразит, ему всего-то полтинник стукнул к тому времени!). Старпом прямо заявил, что ему там делать нечего, потому что он не технарь какой-то, а штурман. И всё-равно ничего в увиденном не поймёт. Тут наш «добрый» дедушка и вспомнил про то, что я занимаюсь подводным плаванием с аквалангом (сейчас бы сказали — дайвингом). Ну, естественно, что меня в этот комбез резиновый и втряхнули тут же. Мои возражения по поводу того, что комбез — спасательный, а значит имеет положительную плавучесть и нырнуть в нём ну никак нельзя, в расчёт приняты не были. Нахлобучили на меня акваланг, перекрестили, да и спихнули с борта, предварительно привязав страховочным концом за специальный карабин на спине.