Байки маслопупа
ЛЫЖНАЯ ПРОГУЛКА.
Наш ледокол стоял во льдах около портопункта Пирамида. Ждали последнее припозднившееся мурманское судно. Навигация закрывалась до весны. Мурманчанин приволок шахтёрам зимнее снабжение: овощи, консервы, солярку и ещё 100500 наименований всякой бяки, если верить грузовым коносаментам.
Причал в Пирамиде — чахлый и коротенький, только буксиру встать. Океанское судно, чтобы выгрузить, приходилось таскать вдоль него взад и вперёд. Всё это никоим образом выгрузку теплохода не ускоряло. А ледовая обстановка в районе архипелага ухудшалась день ото дня. Естественно — семьдесят третий градус северной широты! Льды начинают там образовываться в последних числах июля, а к концу сентября, когда всё это происходило, акватория порта замёрзла полностью. Лёд же в полтора метра толщиной грузовому судну преодолеть практически невозможно, даже если оно усиленного ледового класса.
Вот мы и торчали там уже вторую неделю... Все возможные работы в машине и на палубе были переделаны. Вахтенные шлялись с тоской на бородатых мордах по обеим машинным отделениям ледокола, от безделья подкрашивая и так выкрашенные в несколько слоёв механизмы. Тоска зелёная! Берег и порт — вот они в нескольких стах метров, которые очень легко можно преодолеть по крепкому арктическому льду и пешком. Но... Дело было в том, что основная масса экипажа была невизирована. Шпицберген — норвежская территория и ступить на землю архипелага могли только два счастливчика, имевшие паспорта моряков: старший помощник и буфетчица, временно пришедшие к нам с сухогрузов. Остальным это дело было заказано.
Маялись мы так до тех пор, пока мастеру ни пришла в голову гениальная идея. Он связался с нашим консулом на Шпицбергене, и через сутки из Баренцбурга пришла радиограмма. Нам разрешали лыжную прогулку по острову. Правда, запретили приближаться к человеческому жилью.
Ну, хоть так! И на следующий день все свободные от вахт, расхватав в спортзале лыжи, ботинки и палки, толпились у спущенного до льда шторм-трапа. Почему-то парадный трап нам тоже запретили использовать.
Спустились на лёд. Разбились на группы и потопали в сторону близлежащей горы. Меня какой-то чёрт потянул идти с группой мотористов. Видимо из сословной солидарности.
Причём я ни разу не подумал о том, что мои навыки обращения с лыжами — навыки питерского жителя, не видевшего в своей жизни ничего круче кавголовских пригорков — не идут ни в какое сравнение с навыками мурманчан, с детства летающих со своих высоких и крутых сопок.
Пока мы были на равнине, я ещё выдерживал заданный ими темп движения и даже пару раз нахально вырывался вперёд, но когда началось предгорье, я безнадёжно отстал от основной группы. Они уже вовсю с гиканьем и свистом летели вниз с горы, а я ещё полз наверх, упираясь в скользский склон вдруг ставшими такими неудобными палками. И зря я это делал!
Когда, наконец, с языком, мотавшимся на уровне пупка на манер галстука, я оказался на вершине, я понял, что съехать с такой крутизны просто физически не смогу. Не хватит ни умения, ни силёнок. Однако стоять на вершине в гордом одиночестве было глупо, и я начал раздумывать над тем, как-бы спуститься вниз. Пешком, без лыж — скользко. На ногах не устою... На лыжах — точно чего-нибудь себе поломаю.
Видя, что я замер на вершине статуей командора, один из мотористов, Васька Довгополов, решил подъехать ко мне и поторопить. Он был в нескольких метрах от меня и уже отчётливо была видна его ехидно улыбающася рожа... Чувствуя, как уши начинают гореть от стыда за собственную трусость, я приготовился было очертя голову кинуться вниз по склону, как вдруг... Ухмылку с Васькиной рожи как тряпкой стёрло! Выкрикнув что-то нечленораздельное, он на палках развернулся вокруг собственной оси и рванул вниз.
— Вот, блин, понтовик, — подумал я неприязненно: — Нет, чтобы помочь корешу спуститься...
Вдруг сзади меня кто-то громко фыркнул. В недоумении я обернулся и... В следующий момент, резко отталкиваясь палками, балансируя то на одной, то на другой лыже, я летел с горы. А за мной, переваливаясь и накреняясь на поворотах тяжёлой мохнатой задницей, нёсся... белый медведь.