Адаптация (дамский магреализм от лица мужчины)

Город как город, живу в нем всю жизнь. Как всегда после работы подъехал к своему дому, припарковался, поднялся на третий этаж и шагнул в квантовое пространство, состоящее из ста квадратных метров современной квартиры. Честно говоря, это еще только бета-версия квантового пространства, но вполне комфортное для проживания. Квартира неотличима от обычного жилья бизнес-класса с улучшенной серийной архитектурой, паркингом, спортивными площадками и озеленением. Я по своей природе молодой консерватор и обустроил частное квантовое пространство как воспоминание о прошлом. Я всегда предпочитал образы, пусть и старомодные, но из своей памяти, а не из облачных серверов.

Едва вошел в прихожую, как принял входящий вызов. Игнорировать вызов было невозможно, поскольку я разрешил мессенджеру опцию личной доступности. Это исключение из моих правил, которое я легкомысленно сделал для соседки Люськи и уже сожалел о дурацкой поспешности. Да, она была красивой, но в нынешнее время это вопрос не женской природы, а косметологической квантовой трансформации.

— Чего тебе? — мысленно спросил я. Мысленно грубить всегда проще, чем словесно.

— Пойдем в кино? — отозвалась Люська. Тембр её мысли был игрив и беспечен.

— В кино? — уже вслух усмехнулся я. — На дворе тридцать пятый год, а ты мне про нафталиновые цилиндрические экраны и 7D-платформы? Что ты собираешься там увидеть?

— Ты прекрасно знаешь, что я хочу там увидеть, — отрезала Люська, — а если ты меня не любишь, так прямо и скажи. Ну скажи, скажи!

Я попытался набраться смелости, но привычно съехал на компромиссы.

— Просто мне до чёртиков надоели твои неожиданные фантазии, — миролюбиво сказал я, — тем более, что я сегодня устал и не способен никого развлекать.

— А мы не будем развлекаться, — решительно сказала Люська, — мы будем смотреть с тобой детский фильм. Я очень хочу увидеть фильм про девочку. Я даже имя ей придумала. Хочешь скажу? А, ладно, скажу. Я назвала её Любовь, Любочка, Любашка, здорово?

— Здорово, — согласился я. — А давай так: ты будешь смотреть фильм про Любашу, а я просто посижу рядом.

— Еще чего, — обиделась Люська, — зачем мне это надо? Детей заводят вдвоем, значит, и фильм нужно смотреть вдвоем. Хорошо, давай не пойдем в кино, если ты так уж устал, просто посмотрим нейропроектор? Я к тебе прибегу прямо сейчас, давай?

— Давай прямо сейчас, — повторил я за Люськой и усмехнулся.

Люська проживала в модерновой квантовой студии на высоте десять (!) километров, ну не может она жить без понтов. Не знаю даже, какой это этаж, никогда не собирался к ней в гости, но думаю, что далеко за три тысячи. Такое удовольствие рассчитано на очень большого любителя урбанистического экстрима: температура даже летом минус пятьдесят, а давление всего двести миллилитров ртутного столба, поскольку за окном тропосфера. Поэтому каждый этаж и каждый лифт — это отдельная барокамера, выравнивающая давление. И спускаться ей со своего заоблачного этажа минут пятнадцать-двадцать, не меньше. Зато вид из окна наверняка просто космический.

Мысленно нажимаю кнопку, и из стены выезжает нейропроектор. Это монстр последней модели, никаких проводов, датчиков и шлемов. Мысли пользователя считываются заранее нанесенным на волосы ассистирующим гелем с расслабляющей нервы колористикой и запахом моря. Сигналы с поверхности геля записываются камерой нейропроектора с помощью двухфотонной кольцевой визуализации, и получается настоящее кино, сотканное из мыслеобразов и транслируемое с частотой двадцать четыре кадра в секунду.

Сидишь и смотришь фильм из собственной головы. Хочешь, скачешь на лошади с ковбоями, хочешь, смотришь на ковбоев со стороны. Хочешь, становишься акулой-людоедом, хочешь, становишься её жертвой. Можно смотреть всей семьей, создавая смешные комедии с любым уровнем фантазии. Можно смотреть ужастики про каннибалов. Всё, на что способно твое воображение, светится прямо на экране.

Люська вознамерилась смотреть детский фильм, где родителями являемся мы сами. Она любит костюмированные сериалы с дворцовыми интерьерами, королевскими нарядами, придворными реверансами, со страстями, сонетами и ланитами. И в эти королевские интерьеры она с режиссерской прямотой засунет себя, меня и неизвестного мне ребенка, чтобы эгоистично насладиться придуманной семейной идиллией, обрамленной безупречным цветом, идеальным звуком и хрусталем желаний. И ребенок должен быть обязательно девочкой, это Люська за нас уже решила.

Мы смотрели целый час. Фильм, естественно, получился дурацким. На экране я выглядел совершенно нелепо. Это потому, что я не хотел никакого фильма и сюжет двигался исключительно по сценарным ходам Люськи. В жизни она дура дурой, но тут отыгралась на мне как положено. Я кормил этого ребенка, гулял с ним, играл, пел колыбельные и влюбленно смотрел на царственную Люську в кружеве, бархате и корсете викторианской готики.

— Проснись, — толкала меня Люська, не отрывая от экрана горящего взгляда, — придумай сам хотя бы что-нибудь, покажи, как сильно ты меня любишь. Ну не могу же я всё делать за тебя? Давай, включайся, ну пожалуйста. И налей мне еще граппы, для вдохновения. И персики порежь.

Я налил ей граппы, себе плеснул виски, взял персики и вернулся на диван. Кино продолжалось. Я в готической островерхой шляпе, черном кожаном плаще, удлиненных остроносых ботинках вышел из просторной детской, где только что укачал ребенка, взял на дворцовой кухне поварской нож и полоснул себя по руке. Потекла кровь, а я смотрел на неё и улыбался на укрупненном плане.

— Ты что? — испуганно подскочила рядом Люська. — О чем ты думаешь?

— О тебе, — сказал я, — я напишу кровью твое имя.

Люська со страхом посмотрела на экран, где я медленно выводил срывающимися каплями крови буквы «Л-Ю-С-Я» на шелке своей белой блузки с воротником-жабо.

— Прекрати! — крикнула Люська, гневно сверкнув глазищами. — Я так и знала, что на большее тебя не хватит!

— Почему это не хватит? — сказал я. — Крови у меня хоть залейся!

Я мысленно нагнулся и полоснул ножом свою экранную ногу. Кровь хлынула потоком.

— Проснется дочка, скажи ей, что папу съели вампиры, — сказал я.

— Немедленно прекрати эту клоунаду, — сказала Люська, отстраняясь от меня, — я сейчас уйду.

— Да, я клоун, — кивнул я, — я думаю одно, а делаю другое. Не уходи, я убью в себе этого клоуна!

Я взял с блюдечка фруктовый нож с изогнутой кромкой, которым надрезал персики, и с размаху проткнул им ладонь. Было больно, хотя крови вытекло совсем немного.

Люська заплакала, закрыв лицо руками.

— Прекрати, прекрати, идиот, я ухожу, мог бы просто сказать, что я тебе не нужна.

Она вскочила с дивана и бросилась к двери. Я выключил нейропроектор и лег на диван. 

За придуманным окном жил придуманный мир. На придуманном небе светило придуманное солнце. Придуманная галактика неслась по придуманному космосу. Я поднес к лицу раненую ладонь и попробовал подсохшую кровь на вкус. Кровь была непридуманная. Соленая и настоящая. Я облегченно вздохнул и невольно вспомнил наполненные слезами Люськины глаза. Они ведь тоже были настоящими, несомненно, настоящими. 

— Ладно, — решил я, — женюсь на Люське, пока остается в нас хоть что-то настоящее.

Я не стал это откладывать, а встал и отправился к Люське. Подумаешь, каких-то десять километров, главное, что они не придуманы.