Леди Аннабель (часть 8)

ГЛАВА 8.

Только поставили нас в Гамбурге к причалу, как на борт сразу заявилась большая делегация из офиса. Во главе с самим хозяином. Ещё бы: судно первый раз в своей пятилетней жизни зашло в базовый порт. Никто из офисных клерков его до той поры живьём не видел — только на фотографиях. Вот и заявились всем кагалом. 
А для чего приходят «береговые капитаны» на борт? Правильно: чтобы показать свою нужность и необходимость. И началось... 
А зачем вот это? А так почему? А что вот здесь такое? Ходят, пальцами переборки в коридоре трут — типа, наличие пыли пытаются обнаружить. 
Один перец заявился в машину. Ну, прикрепили к нему второго механика в качестве гида, обошли они вдвоём всю яму, вернулись в ЦПУ. 
-Грязновато в машине, чиф, — изрекает тут этот уродец: — Пыль чёрная на стрингерах лежит. 
-Снаружи натянуло. Гарь из трубы летит на корму, а там как-раз заборники машинных вентиляторов, — попытался объяснить я. 
-Значит, нужно чаще мыть, — важно произнёс проверяющий: — Или часть вентиляторов остановить. 
Я только зубами скрипнул в бессильном бешенстве. Ну, как объяснить этому чучелу, что летом, при температуре в машине под семидесятник Цельсия, остановка любого вентилятора повлечёт за собой перегрев механизмов? С абсолютно непредсказуемыми последствиями. Может и клина дать что-нибудь! 
А мыть... Да, моем, два раза в день моем. Только через короба вентсистемы гадость эта чёрная на ходу постоянно летит. И фильтры на заборники ставили уже — не помогает. 
Да и не могу я банду с тряпками и швабрами целый день гонять — у нас же ещё и работа есть, кроме всего прочего. 
Не стал я спорить с идиотом, просто кивнул в ответ, якобы соглашаясь. Да ещё демонстративно нацарапал пару каракулей в своей записной книжке, будто бы фиксируя «ценнейшее указание». И только когда проверяющий, важно неся впереди себя немалых размеров пивной живот, вскарабкался по трапу из машины, дал волю своему бешенству. Попылив и поорав, стравив таким образом пар из ушей до приемлемого давления, пошёл к мастеру в офис за дальнейшими указаниями. 

Там тоже сидела целая толпа. Бедный капитан, потный и всклокоченный, шариком ртути метался от одной группы проверяющих к другой. Увидев меня, кинулся ко мне со всех ног. 
-Чиф, выручай! Покажи мисс Бритте палубное оборудование, плииз. А то у меня все штурмана в разгоне, а сам я, как видишь, тут занят по гланды... 
-Не проблема, кэп, — я повернулся к главе квалификационного департамента конторы, тридцатилетней страхолюдненькой немке, и щёлкнул каблуками рабочих «прогаров»: — Let’s go, Ms. Jang. 
Эта самая мисс Янг была яркой иллюстрацией того, как компания готовит специалистов верхнего звена. Закончив университет в Кёльне и имея диплом бакалавра философии, она пришла на германский флот по очередному «комсосольскому набору». Прошла полугодовые ознакомительные курсы в Гамбурге и в должности четвёртого помощника отработала один контракт на маленьком контейнеровозе конторы. Чему она там научилась, за эти четыре месяца — тайна сия велика есть. Но, видимо, научилась чему-то, потому что после отпуска пришла на судно побольше уже с погонами старшего помощника, перепрыгнув аж через две должности сразу. Ещё один контракт — и Бритта плотно окопалась в главном гамбургском офисе, как суперинтендант квалификационного департамента. А отвечает эта лавочка за соблюдение пароходами всяческих многочисленных международных конвенций и соглашений. 
Честно говоря, ничего, кроме излишнего головняка, от этих клерков к нам не приходило: то войдёт кому-нибудь из них в поясницу, что мы слабо контролируем расход топлива (а, значит, придёт новая заумная форма учёта), то показушно озаботятся они тем, чтобы моряки не меньше восьми часов в сутки отдыхали (а как при этом судно будет идти — их волнует мало)... Последняя «слива», прилетевшая из этого департамента конторы, касалась опломбирования всех без исключения фланцев систем льяльной воды и сбора грязного масла. Якобы, это устранит опасность несанкционированной откачки означенной шайзы за борт в открытом море. «Зелёные» нашлись, чёрт бы их побрал... 
Мы пломбировали эти грёбанные фланцы недели три. А что делать? Не выполнить — нельзя... Вся машинная команда, забросив все остальные дела, кроме, разумеется, несения вахты. Все, включая механиков. Поставили пломбы, сфотографировали их, нарисовали схемы установки с номерами пломб, отправили все доказательства того, что работа сделана, в офис. В ответ — тишина. То есть, команда на судно отдана — и всё, более это никому в конторе не интересно. Такой вот полезный департамент... 
Мы с Бриттой облазили всю палубу и надстройку. Проверяла она механизмы, там установленные, дотошно и въедливо. Работу их — само собой, но больше — всякого рода маркировки и надписи. Типа «не стой под стрелой», «не влезай — убьёт», и так далее. Часа четыре убил я на эту «работу». Еле-еле успевал записывать замечания, которыми Бритта сыпала, как из рога изобилия. Бедный старпом! Ему же всё это устранять придётся... 
Наконец, мисс Янг удовлетворилась осмотром парохода и мы вернулись в капитанский офис. 
Да и пора уже было — на палубе быстро темнело, а лазить по всяким скоб-трапам в полумраке — занятие небезопасное и малоприятное. 
Закончилась инспекция около полуночи общим сбором всех офицеров судна и бриффингом суперинтенданта. Навешав нам на уши всякой лапши, супер неожиданно закончил словами благодарности к комсоставу и экипажу за хорошее состояние парохода. 
Собственно, это было всё — проверку мы прошли. Не без потерь, конечно — некоторые замечания нам пришлось потом в рейсе устранять, но прошли. 

А рано утром, выкинув одни ящики и погрузив другие, мы опять уходили в море. На этот раз путь наш лежал на юг, в Средиземку. 
Памятуя предыдущий сильный шторм, мы закрепили всё на палубе и в машине перед выходом из Английского канала, но Бискай пропустил нас, не качнув ни разу. Обрадованные, мы лихо проскользнули через Гибралтар и направились в Тунис. 
Стоянка в Сфаксе, одном из портовых городов Туниса, запомнилась нам только запрещением сходить на берег, которое передал нам местный агент фрахтователя. Какие-то партизаны опять выползли за день до нашего прихода и устроили стрельбу в самом центре города. Ну, особо на берег никто и не рвался. Зрелище разъезжающих за забором порта танков и БТР быстро отбило охоту гулять у самых рьяных искателей приключений на свою кормовую часть. 
Вышли опять в море, повернули в сторону Суэцкого канала. Идём, никого не трогаем. 
А через сутки получаем новое рейсовое задание: шлёпать через турецкие проливы в Чёрное море, в Румынию. 
Делать нечего — развернулись, пошли на север. Поманеврировав между многочисленными греческими островами, ночью прошли Дарданеллы и к пяти утра следующих суток подползли к Босфору.

Босфорский пролив впечатляющ. На европейском его берегу — старинные византийские укрепления, крепости, дворцы, соборы, переделанные в мечети. Там же и знаменитая Аль-София. 
На азиатском — почти пусто. Только какие-то мазанки, да антенны явно военного назначения. Суда, идущие в Чёрное море, используют тот фарватер, что ближе к Азии. Поэтому полюбовались мы утренним Стамбулом только в бинокли. Город ещё спал, только в порту наблюдалось какое-то движение... 
Четыре часа с лоцманом — и вот оно, Чёрное море. Дали три прощальных гудка пограничному форту на берегу, развернулись в сторону Румынии, легли на курс. 
Дошли быстро, меньше, чем за сутки. 
Констанца встретила нас жарой и багровым закатом. Пришвартовались, местные власти оформили приход. 
Мы с кэпом посовещались и решили, что можно сходить на берег. Сделать что-нибудь в машине за стоянку, которая всего-навсего девять часов — нереально. За погрузку отвечает старпом. То есть, у нас с кэпом образовалась свободная ночь. Можно было свинтить и немного передохнуть от бесконечной вибрации под ногами. 
Куда ехать, решили сразу. В Констанце есть песчаная коса, на которой ещё при Чаушеску построены были многочисленные отели, рестораны, бары. Называется это место Мамайя. Такая местная туристская Мекка. 

Собрались, вызвали такси, вышли к трапу. Глядь, а там топчутся русский второй механик и бирманский электромех. Увидели они нас при полном параде, пошептались между собой, да и упали нам на хвост. Ну, конечно, мы их довезли до города. На Мамайю они с нами не поехали, ограничившись походом по местным супермаркетам. 
А мы с кэпом всю ночь шлялись по разным кафешкам и танцполам, пока не набрели на стрип-бар. Честно говоря, я никогда не понимал этого чисто англосаксонского развлечения. Сидеть и смотреть, пуская слюни, как раздевается в метре от тебя очередная дива? Не смея даже пальцем к ней прикоснуться... Да ну! Это уже какой-то совсем изощрённый мазохизм, особенно после нескольких месяцев плавания. 
Но у кэпа был другой взгляд на эти вещи. Поэтому он яростно устремился внутрь, не слушая моих возражений. Что было делать? Ехать домой одному — стрёмно, сидеть на скамейке, дожидаясь этого облезлого донжуана — глупо. Последовал за ним. В конце концов, нет большой разницы, где виски жрать. На подиум можно и не смотреть. 
Но всё получилось не совсем так, как ожидал я, и совсем не так, как надеялся мастер. Лучше. Очередная девочка, выплясывающая голышом у нашего столика, услышала нашу русскую речь. И уже скоро мы сидели в окружении всех девчонок из этого бара. Да, почти все оказались из бывшего Союза: молдаванки, хохлушки, русские... Да и хозяин заведения оказался «русским» азербайджанцем из Первопрестольной. Он тоже выполз на шум и застольные крики. Закончилось это тем, что бар закрыли для посторонних и мы гуляли там всю ночь. Уходили уже под утро, смертельно уставшие, наполовину пьяные и нагруженные полиэтиленовыми пакетами с фруктами и бутылками местного вина. 
Весь персонал бара, сумевший сохранить подвижность до этого часа, выполз нас провожать к такси. 
Доехали до порта. И встретили радостного старшего помощника, на рысях бегущего в город. Оказалось, что погрузка временно приостановлена по причине отсутствия груза. Когда привезут недостающие контейнеры — неясно, но отход отложили ещё на десять часов. Собственно, это было для нас с кэпом спасением. Мы шустро добрались до своих кают и попадали спать. И потом, после окончания погрузки, уже выспавшиеся и посвежевшие, нормально отманеврировали и вышли в море.